Профессор Аклхак развернулся, и Эмери изменилась в лице.
– Неправда, это всё Мика, – без запинки выдала она. Подбородок снова затвердел у неё так, что она стала похожа на львицу.
У Мики сердце ушло в пятки. Неужели это повторяется? И Эмери готова взвалить на неё всю вину? Она заставила себя выпустить косички и сжала руки в кулаки. Объяснение было одно. Это подстава. Снова.
Мика скрипнула зубами. Она была расстроена. По-настоящему. Расстроена настолько, что едва разобрала в хрипевшем громкоговорителе роковые слова:
– Мике Дайаан – немедленно явиться в кабинет директора.
Глава 11. Что может быть хуже холодного чая
Мика брела по коридору в кабинет директора, обжигая злобным взглядом каждого встречного ученика. Это было несправедливо! Как Эмери хватило наглости заявить, что она вообще не имеет отношения к этим конфетам? И вот, пожалуйста: Мика на пути к срочному исключению. Не говоря уже о том, что может случиться, если директриса обнаружит, что это она украла золотой передник.
У неё развеялись последние сомнения: её подставили самым откровенным и хитрым способом.
– Ну почему всё так несправедливо? – возмущалась Мика. – Это же вышло случайно!
– Жизнь вообще ужасно несправедлива, не так ли? – послышался у Мики за спиной дрожащий голос.
Девочка обернулась так резко, что с головы слетела островерхая шляпа, и оказалась нос к носу с худой ведьмой в длинном буром балахоне и с такой спутанной копной длинных тёмных волос, что из-под них невозможно было толком разглядеть её лицо. На локте у неё висела плетёная корзинка – вроде тех, куда собирают чайные листья. И оттуда исходило странное золотистое сияние.
– Это ты! – воскликнула Мика. – Ты меня сюда зазвала!
– Это я, – ведьма тоже заглянула в корзинку. – Ах, тут у меня грязные золотые передники – иногда им требуется стирка. – Её зубы сверкнули, как острые лучи лунного света. Она облизала губы. – Позволь, я угадаю… ты, наверное, была сейчас в классе у профессора Аклхака?
У Мики вырвался прерывистый вздох.
– Хуже его не бывает! Он как будто проснулся и встал с той ноги, которая превращает его в ракшаса!
Ведьма покачала головой, едва заметно улыбаясь:
– Хуже его не бывает. Вечно всех подозревает, вечно всем завидует. О нём даже говорят…
Мика кивнула, решительно договорив за ведьму:
– Да, что он наказывает учеников, сажая их в темницу и заставляя пить холодный чай.
– Нет, это другое, – что-то шевельнулось в гуще спутанных волос. – Когда он был юным колдуном, вроде тебя, у него был друг. Друг, который владел сильнейшим рецептом – таким сильным, что можно было исцелить любую рану, любой недуг – что угодно. Даже разбитое сердце. Но Аклхак не мог этого вынести.
Мика с трудом сглотнула. Это было очень легко представить: как Аклхак унижает своего друга, утверждая, что ему никогда не стать великим колдуном.
– Что ж, я надеюсь, этот друг сумел отстоять свой рецепт!
– Она не успела, – ведьма громко вздохнула. – Однажды их с Аклхаком отправили в наказание работать на чайную плантацию. И там она пропала.
Она?! От волнения кровь зашумела у Мики в ушах.
– Что с ней случилось?
– Кто знает? Может, это было просто ужасное совпадение, – ведьма грустно покачала головой. – Это было так давно, и от профессора Аклхака ничего не добьёшься… Я просто хотела, чтобы ты знала.
От холодного пота, который тёк у Мики по спине, как-то странно разгорелась кожа. Как будто кто-то за нею следил.
– С-спасибо, – пролепетала Мика. – Спасибо вам…
– Профессор Марипоза, – закончила ведьма и снова вздохнула. – Это большая школа, здесь много учеников и серьёзная конкуренция. Но ты совсем как я. Ты привыкла быть сама по себе, верно? А таким ведьмам, как мы, которые справляются со всем сами, следует присматривать друг за другом, – она наклонилась, подняла с пола истрёпанную шляпу и вернула Мике на голову. – Дай мне знать, если что-то понадобится – посоветоваться, выпить чаю… или помочь. В любое время, хорошо?
И было в профессоре Марипозе что-то такое, что создало у Мики ощущение, будто её понимают. Что внушало ей чувство безопасности. А слово «помощь» прозвучало так, что Мика невольно подумала: а ведь и правда, вдруг она понадобится?