– Уходи. Никаких вторых шансов – если только не заваришь чай от головной боли.
И внутри всё окончательно затихло – тишина была такая полная, что Мика слышала стук собственного сердца, пока старалась осмыслить всё, что с нею случилось. Ей не дали передника. Ей не дали никакого передника в той единственной школе, откуда её ещё не выгоняли. Ей стало трудно дышать.
Академия Маргариты была последним шансом для Мики.
Её взгляд обратился к массивному силуэту стоявшей в отдалении школы, где Персиваль со своими воронами и Эмери со своими глазами в золотую крапинку давно спят в тёплых кроватях, сложив рядом свои золотые передники. Это было абсолютно нечестно. Но с другой стороны, в отличие от неё они сумели заварить свои прекрасные фамильные рецепты. Она всхлипнула, смахнув одинокую слезинку.
Пятна лунного света лежали как молочные лужицы на чайных полях, охраняемых одиноким пугалом. Тётушка Хелен никогда не жалела молока для своего чая. И она любила ночную пору, особенно в полнолуние, как сейчас. В такие ночи она частенько засиживалась допоздна в чайной лавке на случай, если заглянет запоздалый клиент в надежде получить чашку горячего чая и добрую компанию.
Мика повернулась спиной к двери. Она решительно нахмурилась и сжала губы. Нет, она не прекратила попытки. Пока ещё нет.
Когда она провалила последний экзамен, и лягушонок Глеб втюрился в профессора Хомяка, сдалась ли она, стараясь найти противоядие? (Понятно, что получилось у неё не то, что надо – но дело не в этом.) А когда из-за сглаза коричный торт поднял ураган у них в лавке, перестала ли Мика гоняться за ним, чтобы выставить за дверь? (Понятно, что ей опять не повезло – но дело не в этом.)
И она не забывала слов той незнакомой ведьмы, призвавшей Мику в Академию. «Юная ведьма, готовая пойти на что угодно, лишь бы стать великой». Она улыбнулась.
– Да, это правда, – прошептала Мика.
Кому дело до болтовни этого надутого будды Весельчака? Она сама откроет для себя второй шанс. Не обращая внимания на грязь, облепившую колени, она опустилась возле своего чемодана, достала полупустой термос и взболтала остатки левитирующего чая, прежде чем отвинтить крышку.
Она приготовит новый рецепт.
Из термоса повеяло ароматом кокосового молока. Да, это станет отличной основой… Для чего-то сладкого и неожиданного.
Ахнув, Мика заметила на земле что-то красное: коричные сердечки Эмери. Она подобрала одно сердечко, сдула пыль и опустила в термос. Чай зашипел, пока оно таяло, и Мику как будто укололо в висок. Она не сомневалась, что этот чай принесёт ей передник.
– Привет!
Мика всмотрелась в массу чайных кустов, темневших под звёздным небосводом, и край леса вдалеке. И в пугало. Всё как прежде. Мика нахмурилась. Кажется, оно стояло не там, где сейчас. Оно передвинулось.
Ближе.
На нём была надета старая драная рубаха в клеточку, а на голове из тыквы красовалась дырявая шляпа. Громко сглотнув, Мика выставила перед собой открытый термос, как щит, и шагнула вперёд. Ей уже доводилось слышать про зачарованные пугала: к их шестам привязывали чайные пакетики, чтобы они могли шагать по полю и пугать птиц. Шлёпая ногами по влажной земле между рядами кустов, она напрасно всматривалась в палку от метлы. Там не было ни одного пакета.
Мика закусила губу, стараясь не обращать внимания на мурашки, ползущие по спине. Она совсем недавно чувствовала то же самое. Как будто за нею следят. Из дырявых рукавов пугала посыпались соломенная труха и сухие чайные листья.
– Привет! – Мике пришлось откашляться, чтобы продолжать. – Ты, что ли… за мной следишь? – она очень старалась, чтобы голос не дрожал.
И тут в голове у пугала что-то блеснуло. Яркий луч света вырвался из треугольных глаз, так что стало видно суровую нитку, стягивавшую оранжевые губы. Мике чуть не стало дурно.
– Ая-яй-яй! – завизжала она, швырнула в пугало термос и пустилась наутёк что было сил.
Она понятия не имела, что это так сверкнуло. Она вообще не понимала, что происходит. Всё, чего она хотела – убраться как можно дальше от этих пронзительных глаз. Глаз, приносящих проклятье. Кровь барабанами гремела у неё в ушах. Ноги путались в чайных листьях, а косички лупили по спине. Она бежала из последних сил, стискивая руки в кулаки. Пока что-то не поймало её за ногу.
Масса чайных кустов ринулась к ней, когда девочка рухнула ничком, увязнув руками в мягкой почве. От удара из груди вышибло весь воздух. Шляпа улетела куда-то в кусты.
Со стоном Мика потёрла саднившие колени. И ахнула от неожиданности, обнаружив у самого своего лица шестиугольные очки и облако пышных волос. Это оказалась девочка, ученица примерно её возраста.
Мика прищурилась и осмотрелась, помня о жутких глазах. Куда делось пугало? Над чайной плантацией веял приятный ветерок, и Мика немного успокоилась.
– Ты не ушиблась? – спросила девочка, протянула Мике помятую шляпу и подала руку, помогая встать. Для девочки её размеров и веса она оказалась на удивление сильной.
– Спасибо, – Мика наклонилась, якобы отряхивая колени, а сама украдкой оглянулась. Со вздохом облегчения, она убедилась, что пугало исчезло – совсем как тень в зеркале.
– Меня зовут Джун. Рада познакомиться, – сказала девочка. – Я как раз возвращалась из… – она замялась, сгорбилась и стала поправлять очки на носу. То ли это была игра света, то ли из-за мешковатой рубахи не по росту и невероятно грязного обрывка ткани, служившего ей вместо передника, она походила на бродячую кошку. Кошку, готовую к драке.
Мика отступила назад. Что делает здесь эта Джун посреди ночи?
– Так откуда ты возвращалась? – подозрительно спросила Мика.