Мика так и подскочила на месте. Из-за висевшего в классе тумана она не замечала, что профессор Аклхак фланирует между партами, пока он не навис прямо над ними. Его пальцы стукнули по парте, и Мика резко выпрямилась.
– Вы уже выбрали подсластитель? – осведомился он. – Помните: неправильных ингредиентов не бывает, есть только возможность узнать больше о новых ингредиентах.
Неправильных не бывает? Мику слегка отпустило. Пожалуй, профессор Аклхак не такой уж плохой.
А он поднял острый подбородок и обратился ко всему классу.
– Для команды, выбравшей правильное решение, предусмотрена награда – значок великого знатока чайного дела, – тут он понизил голос, и Мика готова была поклясться, что он особенно сверкнул глазами, глядя на неё. – Но я сильно сомневаюсь, что хотя бы в ком-то из вас есть хотя бы капля величия.
Мика стиснула свой передник. Напрасные надежды – профессор Аклхак ещё хуже, чем о нём говорят.
Зато и она не собиралась сдаваться. Сперва её вынудили сотрудничать со злейшей соперницей и заклятым врагом, потом – почувствовать себя ни на что не годной и даже получить выговор от профессора. С неё довольно! Не обращая внимания на то, как ужасно трясутся косички и щиплет в носу, и не совсем соображая, что делает, она встала.
– Вообще-то я точно знаю, какой подсластитель тут нужен, – объявила она и схватила с парты конфетку-сердечко.
Все студенты повернулись в её сторону. Профессор Аклхак задрал бровь. Мика подняла сердечко над головой.
Конечно, от него не было особой пользы после чайной церемонии, когда она пыталась заварить чай ради своего второго шанса, но это был иной рецепт, и идея принадлежала Эмери. Что означало – возможно, она действительно хорошая.
– Приготовьтесь увидеть величие! – выкрикнула Мика во всё горло. И широким жестом опустила сердечко в чай.
Чай зашипел, и конфета растворилась. Все ждали затаив дыхание. С листьев вокруг Мики капала влага, растекаясь по полу.
– Что ж, – заметил профессор Аклхак, – хороший спектакль.
– Спасибо, – пискнула Мика и плюхнулась на место, уже жалея о некстати вскипевшей уверенности.
С первых рядов послышался ехидный вопрос Персиваля:
– Сработало?
Профессор Аклхак согнулся над чайником и принюхался. Он глубоко вдохнул. Затем он выпрямился, и Мика испуганно распахнула глаза. Потому что профессор Аклхак не побледнел и вообще не собирался падать в обморок. И не помчался со всех ног из класса. Что могло лишь означать…
Мика обрадованно ахнула. Неужели получилось? Неужели она правильно выбрала ингредиент?
И тут она увидела её – конфетку-сердечко, бултыхающуюся на поверхности чая. Мика задумалась. Она же вроде растворилась? Конфетка доплыла до края чашки, задрожала и растянулась. Мика захлопала глазами. И внезапно на месте одного сердечка оказалось три. Ничего не понимая, она посмотрела на Эмери.
– Ээээ… так и должно быть? – спросила Эмери, и профессор Аклхак раздул ноздри.
Ох, НЕТ! Конфеты снова дрожали и растягивались. И уже вместо трёх штук в чашке плавало шесть.
– Зелье удвоения, – прошептал кто-то в классе при виде того, как дюжина конфет превращается в пригоршню, осыпавшуюся через край.
– А что, если они не остановятся? – спросил кто-то ещё, и у Мики запылали щёки.
– Я всё исправлю, – выпалила она, нащупала крышку и с силой нахлобучила её на чайник. – Видите? Ничего больше нет.
Чайник задрожал, крышка подпрыгнула.
– Класс, – объявил профессор Аклхак, – похоже, пора уносить ноги. Все быстро в коридор.
Даже в тумане было видно, как ошарашенно распахнулись глаза у учеников, смотревших то на Мику, то на чайник, то на профессора. Чайник уже прыгал на месте, да так, что сотрясался пол у Мики под ногами. У неё бешено заколотилось сердце. Как нехорошо!
– Вон! – рявкнул профессор Аклхак.
На этот раз все дружно вскочили, и вместе со всеми вскочили Мика с Эмери. Но было поздно. Облако коричных сердечек сорвало крышку с чайника и оказалось снаружи.
Мика заморгала. Она и охнуть не успела, как на парте оказалась куча конфет в форме кошки. Она снова мигнула, и кошка пропала, превратившись в конфетный вихрь, разлетевшийся по классу. А из чайника по-прежнему вылетали новые конфеты.