Бариста заверещал и опрометью бросился бежать куда глаза глядят. Алина обернулась к трапезной. Ей показалось, что там, среди пламени, стоит человек, а вокруг него летает огромный огненный шар.
– Ты ведь можешь сделать все, что захочешь, – промурлыкало существо. – И лишь твоя фантазия – твои границы.
Захар посмотрел вверх. Обломки крыши висели над самой головой, невидимый барьер держал их на безопасном расстоянии от Захара.
– Это ты? – Шумнов показал пальцем на обломки.
– Или ты. – Шарик кувырнулся вокруг своей оси, он больше летал, чем ходил. Огромное черное пузо волочилось по земле, оставляя след.
– Возьми уголечек, и я всегда с тобой буду, – хитро проговорило существо.
Захар посмотрел на землю, обломок доски, который лежал рядом, раскрошился. Выбрав самый маленький кусочек, Захар спрятал его в карман.
– И что мне теперь делать?
Он уже знал ответ, знал, что после этого вопроса дальше дороги не будет. Первый приказ прозвучит, и Вика больше глаз с него не спустит. Та сажа, что воздействует, всегда привлекает больше всего внимания.
– А что ты хочешь, чтобы мы сделали?
Шар поднялся выше, и вокруг него закружились черные тени.
– Взять их, – просто сказал Захар.
Тени метнулись из горящей трапезной. Сквозь огонь Захар увидел, как этот двуличный дед, Стефан Иваныч, замахивается на бариста. У парня и так была разбита голова, в глазах стоял ужас. Значит, Вика сейчас не с ними. Хорош челнок, не в состоянии контроль удержать. Тени обвили Стефана Иваныча и стали медленно проникать в плоть. Акулина Игоревна попыталась помочь, а куда делась вторая бабка, Захар не видел. Пошатываясь, он поднялся на ноги.
– Прикажете забрать? – прошелестел вопрос рядом.
– Забирай, – ответил Захар.
Он испытал какое-то мрачное удовлетворение оттого, что Стефан Иваныч упал, сгорев изнутри. Захар медленно двинулся к выходу из трапезной, огонь его не трогал. Летающий шар рядом отодвигал языки пламени подальше от Захара.
Алина сидела на земле, обхватив себя руками, и плакала. Если бы можно было собрать все слезы, которые она пролила за эти несколько дней, то хватило бы на целое море. Акулину Игоревну и Евдокию Микулишну Захар не заметил, как и парня-бариста. Тот сбежал, раздирая легкие нечленораздельным воплем.
Стоило Захару выйти из огня, как шар пропал, а уголек в кармане стал ощутимо тяжелее. За спиной лениво потрескивала догорающая трапезная.
Захар осторожно сел рядом с Алиной, хотел ее коснуться, но, увидев, какие у него грязные, обожженные руки, не стал. Алина проследила за его движением и громко всхлипнула.
– Я думала, ты погиб, – сказала она.
– Я боялся, что они навредят тебе, – прошептал Захар.
Алина как-то странно вздохнула и резко обняла его, прижав к себе. Захар охнул. В последний раз его так обнимала мама, когда провожала на учебу. Со всей своей материнской любовью и теплом, которые так редко показывала. Он осторожно обнял девушку в ответ. Чувствовал, как бьется сердце Алины, словно запертая в клетке птичка, часто-часто – и никак не может успокоиться. Он бы с радостью сказал, что все закончилось, можно выдохнуть, но эти две женщины снова пропали, и он не был уверен, что они дадут им спокойно уйти из деревни. Из того, что тут вообще осталось.
– От тебя пахнет костром, – сказала Алина, стряхивая с волос пепел.
Захар поднялся, помог встать ей, оглядел деревню в поисках сбежавших женщин.
– А что я мучаюсь? – проворчал он себе под нос и громко спросил: – Где они?
По траве прошелестело множество маленьких ножек и разбежалось вокруг. Пока они собирали информацию, Захар навьючился уцелевшими рюкзаками и поманил Алину в сторону машины.
– Хозяин, – под ногами мелькнул анчутка, – в доме сидят и молятся. Сожрать?
– Нет. – Захар почувствовал, как разочаровалась нечисть. – Пусть сидят, у них больше ничего не осталось. Их время сожрет.
– С кем ты разговариваешь? – напряженно спросила Алина.
– С помощниками. – Захар посмотрел, как анчутка куда-то убегает по траве.