Шумнов поежился, вспоминая странную девушку в клубе.
– А все притягивают мертвых? – уточнила Алина.
– Нет. – Вика покачала головой. – Есть такие, что всю жизнь прожили, пользуясь силой, а источник так ни разу не встретили.
– И при чем тут челнок? – Захар уже начинал терять терпение.
– Есть три стадии в жизни: бездействие, наблюдение и воздействие, – напомнила Вика. – Бездействие – гарант. Наблюдение – модератор. Воздействие – челнок.
– Думаешь, стало понятнее?
– Сажа делится на эти три стадии. Кто-то ничего не делает, живет свою жизнь, иногда находит на своей одежде грязные пятна, но никак не мешает обществу. Кто-то наблюдает и видит больше других. Как Старх, например. А кто-то воздействует напрямую, как ты, Соня, Андрей. На каждую эту стадию есть куратор.
– Я все еще не понял, почему ты по чужим телам шаришься. – Захар покачал головой.
– Да потому, что если ты меня увидишь на улице, то сразу поймешь, кто я! – не выдержала Вика. – А мне нельзя светиться, поэтому я заглушаю себя, пользуясь чужим телом.
– А почему нельзя было сначала так ответить? – Захар остановился возле той самой скамейки. Этот странный знак со звездой и спиралью не давал покоя.
– Гарант, модератор и челнок излучают силу, которую чувствуют даже люди, – Вика тоже уставилась на рисунок. – Это своего рода наш негласный договор: мы следим, чтобы сажа не перешла границу дозволенного.
– Это какую?
– Власть над миром. Человек, обладающий неживой силой, не может управлять жизнью.
– Неживой? – переспросил Захар.
– Нечисть неживая. – Вика пожала плечами. – Вся сажа отмечена смертью. Кто-то больше, кто-то меньше. Смертью и одиночеством. Потому что, когда ты не один, ты не разрушаешь свою душу и не позволяешь иным сущностям ее заполнить.
Спираль, а в ее центре звезда. Этот символ у Захара теперь четко ассоциировался с неживой нечистой силой. Затягивающий в свои сети омут, из которого не выбраться.
– Как вы думаете, где они сейчас все? – спросила Алина, всматриваясь в глубь деревни.
Им навстречу шел Стефан Иваныч, он опирался на палку, подволакивая за собой ногу.
– Зачем вернулись? – спросил дед.
Ни приветствия, ни доброго слова, лишь сухой вопрос от того, кто мечтал бы, чтоб они все под землю провалились.
Так почувствовал Захар. От Стефана Иваныча буквально пахло ненавистью.
– Вещи забрать. – Шумнов выступил вперед.
Дед посмотрел на него, сплюнул и пошел в сторону трапезной. Захар двинулся следом, Алина и Вика отстали.
– Смерть за собой возишь, чертенок. – Стефан Иваныч снова сплюнул, не оборачиваясь.
– У вас своей достаточно, – парировал Захар. – Отсиживались в сторонке, пока дядя Костя на себя весь удар принимал.
– Не смей упоминать его имя! – Захар не ожидал, что у Стефана Иваныча может быть такой высокий голос. – Из-за тебя, дряни, это все!
– Придумайте другую причину. – Захар закатил глаза. – Надоедает одно и то же.
В трапезной остались только столы, на которых лежало три тела, накрытые белыми простынями. Рядом в кучу были навалены рюкзаки и сумки. Вокруг трапезной ходили Акулина Игоревна и Евдокия Микулишна, обливали стены чем-то горючим. Запах Захар почувствовал еще на подходе.
– Можно мы вещи заберем, а потом вы всё сожжете? – спросил Захар.
Стефан Иваныч не ответил, махнул женщинам рукой. Акулина Игоревна поставила канистру, тоже сплюнула и подошла ближе.