– А зачем? – не понял Наум.
– А зачем он вообще за нами поперся? – Захар нахмурился. – Если он приходил за песней, то для чего ему Старх? И что за песня ему была нужна?
Этот вопрос Захар адресовал уже Алине. Та вся сжалась.
– Это моя вина, – сказала она и посмотрела на Шумнова. – Все это затевалось ради этой чертовой песни. Я думала, что смогу найти слова, которые дед пел перед смертью. А нашла только смерти.
– А что эти слова дают? – уточнил Захар.
– По легенде, – начала Алина, решив больше ничего не таить, – человек, спевший эту песню, умирает легко, он словно получает знания о том, что его ждет с той стороны, и уже не боится туда уходить. Если эту песню споет колдун, он обретет власть над смертью и сможет призывать ее, когда ему вздумается. Если эту песню споет нечисть, то она снова станет живой.
– А если сажа? – задумчиво спросил Захар.
– Что такое сажа? – не поняла Алина.
– Человек плюс колдун, плюс нечисть, что-то типа того, – попытался объяснить Захар, правда, он сам вообще ничего не понял из того, что ему говорила Вика.
– Я не знаю, – призналась Алина.
– Будет управлять миром, – ляпнул Наум.
– Ну, в целом хорошая теория, тогда можно понять, зачем Андрей-с-приветом сюда приперся. – Захар посмотрел на Соню, та пожала плечами.
– А зачем ему Старх? – спросила она.
Вопрос повис в воздухе. Что-то не сходилось, не хватало информации. Захар пытался вспомнить все, что рассказывала ночью Вика, но из информационного хаоса сложно было вытащить хоть что-то осмысленное.
– В мире живет сажа, – начал он рассуждать вслух. – Это вроде как люди, которые получают от нечисти силу. Взамен они открывают ей душу, и тогда нечисть может добраться до других. Типа такой взаимообмен.
– Она не так рассказывала, – возразила Соня, нахмурившись.
– Я так запомнил, – отрезал Захар. – Сажей становятся.
– Или рождаются? – уточнила Соня.
– Становятся, – уверенно сказал Захар.
– О чем вы вообще говорите? – возмутился Наум. – Вы же тут не одни сидите, нам вообще ничего не понятно.
– Да нам, если честно, тоже. – Захар снял очки и, взяв салфетку, протер стекла.
Краем глаза он заметил странное движение у витрины. Бариста вышел ее протереть, но делал это словно дважды. Следом за парнем двигалась женская фигура. Захар надел очки и присмотрелся. Показалось, парень как парень. Полирует тряпкой чистое стекло.
– Нечисть, сажа. – Стася раскачивалась в такт словам. – Песня какая-то. Мы ехали с сестрой отдохнуть, максимально отключиться от города, от диплома, от необходимости искать работу сразу после выпуска. А теперь… – Стася посмотрела на Захара так, будто он был виноват в том, что их планы порушились. – Теперь мне хоронить сестру надо! – глухо и хрипло прошептала она.
Под глазами у Стаси были серые синяки, длинные прямые волосы сбились в большой колтун, она даже не пыталась их расчесать. Модная одежда была грязной и рваной. Тень от той Стаси, что приехала в фольклорный лагерь, волком смотрела на Захара.
– Не поверишь, – Шумнов прищурился. – Но я тоже ехал, чтобы отвлечься. Чтобы написать уже эту чертову книжку, которую от меня ждут в издательстве. А на деле попал в незабываемый квест на выживание. Еще и под землей побывал.
– У тебя сестра не погибла. – Стасе, видимо, надо было найти виновника своих бед, а раз Андрея-с-приветом тут не было, как и Старха, то выбор пал на Захара.
– Опять все шишки мне. – Шумнов покачал головой. – Ты думаешь, мне так прикольно от этого всего?
– Хватит! – отрезала вдруг Соня.
Захар почувствовал, как на него надавила чужая воля. Стася, видимо, тоже: она замолчала и уткнулась носом в стакан с недопитым кофе.
– Мы все оказались в такой ситуации. – Соня поправила наушники. – Все переживаем, и обесценивать чувства друг друга – значит становиться как этот Андрей-с-приветом. Напомню, что у нас есть серьезная проблема: у большинства нет документов. Организатора выезда похитили, забрали, как хотите называйте. За нами волочится целая вереница трупов, и только одному богу известно, когда по нашу душу явится полиция. Или вы думаете, в тот хостел никто не заходит?