Все любят Маргариту, но она мертва: читать начало книги онлайн

– Можно я останусь еще немного?

– Да, пожалуйста. Я буду очень рад. Хочешь остаться на ночь? Можем пообниматься. Или поболтать. Или просто тихо посидеть. Хочешь горячий бутерброд? – спросил Джейк. – Я, кстати, потрясающие горячие бутерброды делаю, у меня прямо талант к этому делу.

– Расскажешь мне… про маму? – Она налила себе вина. Бутылка почти опустела. Маргарита села на другом конце дивана, зажгла еще сигарету и поджала ноги, опустив голову на руку.

– А может, расскажешь мне про сестру? Я бы с удовольствием…

– Пожалуйста, – попросила она, – я хочу послушать.

Джейк закрыл глаза.

Мама бежала, тащила его за собой по тротуару, держа за руку. Он держал за руку Лентяйку Сьюзен. Они куда-то опаздывали, их где-то ждали, но они смеялись. Ярко светило солнце.

Мама вытирала бокалы за стойкой паба, где работала, а он раскладывал пасьянс колодой карт с изображением голых женщин. Он поднял взгляд, а она смотрела на него. Я люблю тебя, проговорила она беззвучно и высунула язык. Он высунул язык в ответ.

Мама опять плакала из-за его отца. Из-за своего отца. Из-за своего сердца. И головы. Из-за денег. И того, что пылесос сломался. Из-за того, что она устала. Из-за того, о чем не могла говорить. Или просто так.

– Ну, мама очень любила шутить. И дурачиться. Честно тебе скажу, по-моему, она была самым веселым человеком, какого я только видел. Она всегда, ну… выскакивала на меня из-за угла, и другие подобные штуки. Мы все время друг друга разыгрывали и хохотали до слез. Она была красивая. Все говорили, она похожа на Бьянку Джаггер. – Джейк посмотрел в лицо Маргариты, и, хотя глаза у нее были красные, она слегка улыбалась, будто потихоньку успокаиваясь. Он опустил взгляд на собственные ноги на ковре, а в памяти открыл дверь в мамину спальню, шторы в которой были задернуты, несмотря на то что стоял день.

Сейчас, когда он вспоминал прошлое, мучительно было осознавать, что, хотя мать целые дни проводила в постели, он принимал это как нормальный порядок вещей, не понимал, что она правда настолько серьезно и болезненно тоскует. Ему следовало чаще показывать ей свою любовь. Попросить помощи у отца, у учителей, врачей, социальных служб, друзей. У кого угодно.

Ему сказали, что она приняла около сотни таблеток. Джейку казалось, что она их отсчитывала по одной, сидя за крошечным кухонным столом, накрытым сине-белой клеенкой. Эта картина была как воспоминание, будто он видел это своими глазами. Но там никого не было. Она была одна до тех пор, пока на следующий день соседка не заглянула что-то одолжить – какую-то сушеную траву, как Джейку помнилось, – но было уже слишком поздно.

– Она была всей моей семьей. Она была моей мамой, папой, сестрой, а иногда, когда у нее бывали трудные периоды, – практически моим ребенком. Хотя я, наверное, сам еще был ребенком.

Рядом с ним Маргарита закрыла лицо руками, плечи у нее затряслись. Сигарета так и торчала у нее между пальцами, и пепел сыпался с нее, как снег с ветки дерева зимой. Джейк забрал сигарету, загасил, ткнув в блюдце, и отодвинул блюдце подальше. Потом он откинулся на спинку дивана и осторожно потянул Маргариту к себе, пока она не уткнулась лицом ему в грудь. Джейк чувствовал, как ее скручивало от горя, будто от физической боли. Он взял подушку и подложил ей под голову, потом опустил руки, запрокинул голову и посмотрел в потолок. В дальнем углу комнаты расцветали и распускались влажные мутные облака, почти красивые, хотя состояли из плесени.

Когда мама Джейка умирала, лежа на полу в кухне, он отдыхал в Берлине со своей тогдашней девушкой. Ему отвратительно было думать, что, пока из нее вытекала жизнь, он крутил роман. Джейк видел обе картины сразу, как на разделенном экране. Он смеялся, обнимал девушку, они сидели в какой-то дешевой забегаловке, оба пьяные, а мама была одна, плакала, умирала. На следующий день в интернет-кафе он прочел имейл от тетки: «Пожалуйста, немедленно возвращайся домой. Первым же рейсом. Пожалуйста».

Лежавшая у него на коленях Маргарита открыла глаза. Его чувства к ней нарастили новый слой и пошли на следующий круг – новое кольцо в стволе молодого дерева. Орбита солнца.

– А как звали твою сестру? – тихо сказал Джейк.

Она простонала что-то, что он не расслышал, а потом повторила уже с бо́льшим напором:

– Поп-пи.

– Как красиво, – отозвался Джейк. Еще один цветок[6]. – Мне нравится это имя. – Он взял ее за сжатую руку, поднес к губам и поцеловал, потом глянул в угол комнаты – на секунду ему показалось, что он почувствовал там чье-то присутствие.

– Правда нравится?

Джейк посмотрел на нее, обвел глазами ее лицо. Она столько плакала, что выглядела уже по-другому. Она изменилась.

– Тебе правда нравится это имя?

Джейк представил целое поле тонких нежных лепестков мака, кровавых и блестящих. Так уместно, так мило – маки как символ памяти.

– Это очень красивое имя, – ласково сказал он, провел тыльной стороной пальца по ее липкой щеке, потом улыбнулся ей. – Да, Маргарита, очень нравится.

16

Четверг, 1 мая

– Нам не досталось комнаты для совещаний, – Карла уже была на середине винтовой лестницы, – так что пойдем в кабинет Вики. Она сегодня на совещании в Амстердаме.

Джейк пошел за Карлой наверх, на длинную антресоль, служившую кабинетом Вики, управляющему директору «Йеснесс». Из окон виднелся вытянувшийся вдоль реки Лондон, а из мебели были большой бетонный стол, диван, обтянутый светло-зеленой тканью букле, и расставленные повсюду кресла-мешки разных оттенков розового.

[6] Поппи – мак (англ.).