Все любят Маргариту, но она мертва: читать начало книги онлайн

– О да! – От голоса Джейка Поппи заулыбалась. От его голоса ей начинало казаться, что все будет хорошо или даже замечательно. – Разница невероятная, Маргарита. Просто огромная.

10

Понедельник, 21 апреля

– Здравствуйте, мои прекрасные. – Похожая на птичку бритоголовая женщина сидела на полу, а рядом с ней устроился мужчина в пурпурном фетровом жилете, вышитом грибами. Все это было в освещенной свечами гостиной на верхнем этаже дома возле Дэлстон-Джанкшн; за спиной у хозяев виднелись набитый книгами стеллаж, куча домашних растений в горшках и телевизор, который легко опознавался, даже накрытый саронгом из батика.

На полу перед ними были разложены кристаллы и расставлены бронзовые чаши разных размеров.

– Это поющие чаши, – сказала Джетта с некоторым самодовольством, когда они с Поппи уселись бок о бок на лежавших на полу подушках.

– Для тех, кто со мной не знаком, меня зовут Торн. – У Торн был ирландский акцент и низкий медленный голос. Крошечные руки, большой рот, прозрачный топ и куча сережек. – Сегодня вечером мы будем работать с энергией матушки Какао, и я буду вашим проводником. – Она разожгла маленькую ароматическую палочку, вертя ее над пламенем свечи. Как только палочка задымилась, Торн встала и окурила ею женщину рядом – получилось что-то среднее между крещением и танцем. Мужчина в пурпурном жилете заиграл на гитаре нечто напоминающее фольклорную песню без слов, иногда сопровождая ее мычанием.

– По-моему, он забыл слова, – сказала Поппи вполголоса, наклонившись к Джетте.

Та не ответила.

– А что это за палочка, Джетта?

– Пало санто, – шепотом ответила Поппи ее подруга, не глядя на нее и сохраняя то особенное благоговейное выражение лица, которое приняла сразу же, как они вошли. Когда Торн начала окуривать Джетту, та как-то уж слишком кайфовала. Поппи не в силах была на это смотреть; она закрыла глаза и заставила себя расслабленно улыбаться, пока дым приветствия не окурил ее всю и не двинулся дальше.

Сев на место, Торн сказала, что будет очень рада, если ее «попутчики» представятся. Поппи огляделась и решила, что «попутчики» – неплохое описание для собравшихся. Шесть женщин, двое мужчин.

– Пожалуйста, найдите, к какому кристаллу вас тянет, – промурлыкала Торн, – и мы построим спираль намерения, когда откроем энергетический портал.

Джетта уломала Поппи прийти на эту какао-церемонию, описав ее как успокаивающий ритуал с горячим шоколадом, где они будут лежать в темноте, а кто-то будет бить в гонг. Поппи никогда подобными духовными практиками не увлекалась, а вот Джетта и Маргарита вечно как-нибудь просвещались. Принимали аяуаску в Перу, панчакарму в Керале, випассаны в Уэльсе. Поппи предпочитала сидеть дома на диване и получать периодически их путаные восторженные сообщения, а сама погружалась в «Нетфликс» и работала с энергией чипсов и вина.

Торн повернулась к женщине слева и кивнула, давая ей знак представиться.

– Привет, – сказала женщина. Судя по акценту, она была родом из Глазго. – Я Летти. Моя интенция – плодородие. Я…

Поппи задумалась, не написал ли ей Джейк чего-нибудь с тех пор, как она последний раз проверяла телефон.

Тот разговор, начатый под дубом два дня назад, длился, пока она ехала на такси до гостиницы, пока регистрировалась – там она отключила звук, – потом пока она полчаса лежала в огромной ванне на золотых лапах – там она включила громкую связь, – а потом еще час в постели, в халате с монограммой отеля. Попрощалась Поппи только потому, что так устала, что задремала, пока Джейк рассказывал ей про канал нового бойфренда его бывшей жены – тут, очевидно, был подходящий момент, чтобы отключиться. На следующее утро, когда она проснулась, Джейк уже послал ей песню «Мое обаяние действует» Мадди Уотерса, и с тех пор их разговор будто бы не прекращался, просто в нем иногда случались паузы, когда они занимались своими текущими делами.

Поппи вспомнила про последние сообщения Джейка – про его вопросы, про эмодзи-поцелуйчики, которые цеплялись к некоторым предложениям, и про то, что прямо сейчас в глубине ее сумки, возможно, мерцает череда зеленых точек нового сообщения. Пока она шла в Дэлстон, Джейк написал и спросил, сможет ли она с ним встретиться в среду ближе к вечеру. «С удовольствием», – ответила Поппи и добавила череду эмодзи с отсылками к тому языку флирта, который постепенно складывался у них в диалоге: неизменное подмигивающее лицо, а потом образы с некоторой отсылкой к плотницкому делу: бревно, топор и фермерша в шляпе с большим початком кукурузы в руках.

– Привет, я Петро, – сказал еще один путник, – и моя интенция – энергия дракона. – Петро положил темно-зеленый кристалл в спираль, которую они выстраивали на ковре. – Мне трудно выходить из дома…

Из Петро, как из всех остальных, изливались несчастья и неприятными волнами катились к ногам Поппи. Она посмотрела на дверь – ей уже хотелось уйти.

А потом очередь дошла до Джетты.

– На прошлой неделе был день рождения моей лучшей подруги. Первый со дня ее смерти, и мы хотели отметить его чем-то, возможно, исцеляющим. – Джетта держала розовый кварц и с этими словами решительно добавила его к спирали. Потом она повернулась к Поппи, и в глазах у нее мелькнули отблески пламени свечей. – Я пришла с сестрой Маргариты, которую знаю с детства, и…

Пока она говорила, Поппи вспомнила, как Джетта появилась у них в деревне, переехав с отцом из Йорка после развода родителей. Джетта и Маргарита учились в одном классе и немедленно подружились. Старшие девочки приняли Поппи в свою компанию, хотя иногда и вели себя стервозно, и до августа прошлого года они продолжали дружить втроем.

Когда Поппи впервые приехала в Лондон, они жили все вместе. Тусили втроем, встречали рассвет за рассветом. Маргарита присутствовала при рождении детей Джетты, а Джетта – при смерти Маргариты. Она стояла рядом с Поппи двести сорок семь дней назад, когда гроб опускали в землю, – они сцепились мизинцами, плечи у них тряслись, а дождь кашлял им в лицо.

– И я думаю, что для нас, на самом деле, если Матушка Какао сможет… – Джетта все еще говорила. Дольше, чем все остальные. В этом она напоминала Маргариту – не извинялась за свой голос. Считала, что заслуживает внимания. Поппи смотрела, как подруга говорит, как жестами словно вылепляет свои ощущения, и вдруг узнала золотой браслет-цепочку на запястье Джетты – это Маргарита купила ей на рождение дочери.

Поппи улыбнулась – приятно, что Джетта снова его носит. В прошлом году был странный период, когда Джетта сняла браслет, как будто намеренно сняла обручальное кольцо. Трудное было время, как раз перед тем, как наступило самое худшее. Поппи спросила Джетту, почему она пытается исключить Маргариту из своей жизни, и та ответила: «Я не могу ее больше выносить, Поппет. Прости, просто не могу». Поппи это сильно расстроило и еще сильнее озадачило, потому что они трое, конечно, часто ссорились – вернее, они двое ссорились с Маргаритой, – но обычно быстро мирились. Царапины. Тычки. Порезы. Но последняя ссора Джетты с Маргаритой казалась другой, злокачественной, потому что ни одна из них не жаловалась Поппи на то, что случилось.

– Поппи, мы так рады, что ты сегодня с нами. – Торн прижала ладонь к груди. – Какова твоя интенция на этот вечер?

У Поппи в голове была полная пустота. Она не могла вымолвить ни слова и взглянула на Джетту.