Клим почти дошёл до него.
Курьер явно узнал Аврору. Он ссутулился, словно ожидал удара, и вцепился в руль велосипеда, выворачивая его, как защитный щит.
Едва потухший гнев вспыхнул в Климе с удвоенной силой. Его кулаки моментально сжались. На глаза упали невидимые шоры, оставляя в фокусе только испуганное лицо с острыми скулами и обречённым взглядом, который, наверное, бывает у человека, когда он теряет последнюю надежду на хотя бы мало-мальски благоприятный исход. «Обмылок этот лишился надежды?! Молился, значит, чтобы оказаться ни при чём», – зрение Клима начало заволакивать красной пеленой. Однако её в хлам разорвало лёгкое прикосновение к костяшкам на его кулаке.
Задохнувшись от захлестнувшего бешенства, Клим чуть не споткнулся о собственную ногу. Он резко вздрогнул, обнаружив прохладные девчачьи пальцы на своей руке, которая отчего-то испачкалась в крови и привела его в недоумение: «Ещё же ничего не сделал. Чё за фигня?»
– Привет. – Голос Авроры нарушил напряжённую тишину, которую сразу наполнили десятки других дворовых звуков.
Рора выступила немного перед Климом, пытаясь поймать его безумный взгляд. Он сморгнул и вдруг понял, что она поздоровалась именно с ним.
– Привет, – прохрипел он и осёкся.
Девушка подцепила край рукава своей толстовки, той же самой, в которой была накануне вечером, и прижала манжет к большому пальцу Клима.
– Расслабь, – прошептала так тихо, что он не расслышал, а прочитал слово по её губам.
Клим разжал кулак и почувствовал, как пульсирует разошедшийся порез под ногтем.
– Не надо кровопролития. – Аврора промокнула выступившую каплю крови. – Пожалуйста.
Она опустила руку и развернулась к курьеру. Тот аккуратно положил велик на бордюр, скинул рядом с ним сумку. Его грудь заходила ходуном, подбородок задрожал, но он распрямился и сделал пару шагов к Авроре.
– Я слышал, ты упала и повредила руку.
Рора кивнула.
– Из-за… нашего столкновения?
– Оступилась из-за этого, неловко упала.
– Оступилась. Упала. Руку сама сломала. Но ей показалось крайняк как мало. – Клим отодвинул Аврору, встал перед парнем и рубил слова сквозь зубы, не выбирая выражений, хотя уже автоматически избегал матюков. – Хрякнула пальцы в острый зазор под ржавым люком, аккурат подгадав, когда слепошарый водила на тачке назад сдаст. Тебя он пропустил, а её очень удачно не заметил на земле. Он-то, может, и правда не заметил. А вот ты, чудила педальный, предпочёл отмахнуться и свалить.
Доставщик побелел, кусая губы. Клим сгрёб ворот толстовки Авроры и дёрнул вниз молнию. Она замерла от неожиданности, а он открыл загипсованную руку, которая предстала на фоне синей футболки без прикрытия непрозрачного бандажа. Беззащитно. Неотвратимо. В чистом белом саване.
Рора оттолкнула руку Клима, но не стала ловить сползающую с плеча ткань.
– Трещина в предплечье. Но это херня по сравнению с тем, что у неё теперь двух пальцев не хватает. Ты вот как со сломанными ногами педали свои долбаные крутить будешь?
– Н-н-ник-к-как, – зазаикался курьер.
– А она художница. Ей, мать твою, как быть? – Клим снова сжал кулак, намеренно вдавливая пораненный палец в фалангу среднего, чтобы через боль хоть немного протрезветь от жгучего желания врезать лупающему зенками дохляку перед ним: бить таких – себя не уважать, но руки от этого меньше не чесались.
– Мне… очень ж-ж-жаль. – Парень посмотрел на Аврору и шмыгнул носом.
– Пожужжи ещё… – перебил его Клим, но его самого перебила Рора:
– Хватит!
Она сбросила повисшую на одном плече толстовку. Клим непроизвольно подхватил её, не дав упасть на землю. Аврора выпутала левую руку. Воспользовавшись тем, что Клим оказался позади неё, предоставила ему разбираться с её кофтой, а сама переместилась ближе к курьеру.
Парень в упор разглядывал её забинтованную кисть. Его руки откровенно тряслись, несмотря на безуспешные попытки сцепить пальцы в замок. Острый кадык прыгал по горлу. Крылья носа раздувались, как будто ему не хватало воздуха.
– Я очень боялся тогда опоздать с доставкой…
Его голос сорвался. Плечи поникли. Он судорожно вдохнул. И заплакал. Больше не сдерживаясь и не таясь.
«Да что б тебя», – прокатилось по макушке Авроры, но она не шелохнулась, продолжая смотреть в покрасневшие глаза плачущего парня и чувствуя, как её собственные наполняются слезами.