Цвет любви – МЫ: читать начало книги онлайн

Перед глазами возникла чуть захмелевшая Аврора.

Она подтянула согнутые ноги на край скамейки, склонила голову и уставилась на него, когда он осёк себя на полуслове – из тех, всё ещё запрещённых – и тщетно пытался подобрать замену.

– Я знаю разные слова. – Она хитро прищурилась. – Если ты постоянно себя осаживаешь, потому что боишься научить меня плохому, то не стоит. Я их не просто знаю, – Клим мог поклясться, что Рора округлила в притворном ужасе свои глазищи, хотя в темноте их толком не было видно, – а, представляешь, иногда очень лихо применяю, ой-ёй! – Она издала забавный смешок. – Извини. Если ты проявляешь уважение в присутствии девушки, то… это похвально и… – Рора распрямилась, но подтянула коленки ближе к груди. – Даже лестно.

Климу, непонятно с чего, вдруг передалась неловкость, с которой Аврора произнесла последнюю фразу.

– Всё не так. – Он уже и не помнил, когда тушевался при ком-то. – Вернее, это тоже, но главная причина в другом. Я проспорил и должен неделю не материться.

– Сложная задачка, да? – Аврора заметно расслабилась.

– Скажем, не из лёгких, – теперь усмехнулся Клим. – Привычка – ш-штука сильная.

Рора зажала рот ладошкой, пока он высвистывал с переходом на шипение.

– Кто-то решил тебя наказать или проучить?

– Скорее, перевоспитать.

– Девушка? – Она опустила ноги на землю и начала сосредоточенно разглаживать складки на штанине.

– Мхм, отомстила за то, что я не выношу, когда она зайкает и пуськает.

– По-другому никак нельзя было? – Рора искренне удивилась, забыв про штаны.

– В смысле? – Клим не совсем понимал, что поразило Аврору в обыкновенном споре, и совсем не понимал, почему вопрос задел его самого.

– Ведь все эти милые словечки для неё, как и не всегда приличные для тебя, являются частью каждого из вас. – Она нахмурилась, пытаясь подобрать верное объяснение. – Например, мои художества – такая же часть меня. Думаю, лишись я их, перестану быть… целой. Буду заикаться или вообще избегать говорить о каких-то вещах. Почему просто не попросить не называть тебя заей, а тебе – хотя бы наедине с ней не выражаться? Не на спор, а потому что хочется сделать друг другу приятное. Тем более что вы оба знаете, что именно вам неприятно. Странно, что нужен жёсткий сторонний стимул там, где вроде бы должно быть достаточно просто вас самих. – Аврора потупила взгляд и вздохнула: – Прости, я лезу вообще не в своё дело! – Она посмотрела на Клима исподлобья: – Соблюдать условия спора, независимо от того, есть тому свидетели или нет, – тут ты большой молодец! Не ищешь лазеек и не придумываешь себе отговорок. Достойно уважения. Так что не обращай внимания на мои разглагольствования.

Клим откинулся обратно на раскладушку и прикрыл глаза. Они с Милой действительно постоянно негласно соревновались, кто кого переиграет, лишь изредка пытаясь договориться. Обычно он пёр напрямик, позволяя ей огибать его, чтобы избежать опасного столкновения в лобовую.

Клим достал телефон. Разблокировал экран, зажмурился от яркого света и сунул под себя, смаргивая ослепившие его разноцветные блики. Он предупредил, вернее, поставил Милану перед фактом, что не придёт ночевать. Она мало того что не возразила и не попробовала его переубедить, но даже не побеспокоила ни звонком, ни сообщением. Хотя Клим не сомневался, что, напиши он ей сам, якобы узнать, как они погуляли с Леди, она бы немедленно ответила.

«Опять двадцать пять», – вслух процедил Клим, словно наяву слыша голос Авроры: «Почему просто не написать своей девушке без всякого предлога?» Он стукнул сжатыми кулаками по матрасу, чихнул и вскочил на ноги. Смёл пачку сигарет с полки-верстака, с диким грохотом уронив какие-то инструменты, и вылетел на улицу. Их с Милой всё устраивало без всяких художественных советов.

Клим закурил и бестолково потоптался у гаража. Ноги разгуделись после вечерних забегов на износ. Плечо заныло из-за бездумной нагрузки у котлована и подтягиваний по фонарным столбам. В голове творились дурацкие весёлые старты, вышедшие из-под контроля. Он сердился на всех подряд.

На Милану с её всегдашней гнучестью под него, которая, казалось, ему полностью подходила.

На мать с её циничным искуплением вины, которую она лишь усугубляла каждой их плановой встречей раз в неделю.

На Аврору с её детской непосредственностью и рецептами отношений, в которых она сама ничего не смыслила, витая в облаках и наверняка ещё даже ни разу не целовавшись по-взрослому.

На бабу Алю с её мнимой беззащитностью, которая подкупила и втянула его в нечто такое, что сам чёрт не разберёт.

В нём закипала ярость даже на мать Роры, схожесть которой с его собственной матерью размывалась все больше и больше.

«Что было бы, воспитывай меня дед, а не бабушка? – Клим от души тряпнулся затылком о стену гаража. – Совсем сбрендил, если посмел усомниться в бабуле. Осталось ещё пожалеть, что собака у меня сука, а не кобель, чтобы замкнуть цепочку сплошняком женского ближнего окружения».

Мужским он тоже, по сути, не был обделён. Иван приметил его зелёным подростком и взял на поруки. С младых ногтей Клим вращался среди разновозрастных пацанов, которых растила улица. Её непререкаемые законы выживания и расправы не прощали сомнений и двуличия. В гараже и мастерских старшие мужики не давали спуску салагам и гоняли их наравне со всеми. Он научился и привык отвечать за принимаемые решения и совершаемые поступки.

Клим не пошёл в институт, хотя мог поступить. Окончил училище, получил корочки автомеханика. Долго себя казнил, что упустил момент, когда мать подсуетилась по армии без его ведома. Она с гордостью вручила ему военник с клеймом «негоден», получила вместо ожидаемой признательности ледяное молчание и сильно побледнела, пока Клим прожигал её ненавидящим взглядом, а у самого чуть зубы не раскрошились, так сильно стискивал челюсти, чтобы на неё не наорать, скатившись в позорный бабий скандал. Он не просил об этом, не хотел откосить, но отмотать назад уже сделанное казалось ещё унизительнее.

Теперь вот вчерашняя малолетка взялась учить его уму-разуму. Клим сломал так и не прикуренную вторую сигарету. Отряхнул руку и шуганул какую-то птицу, противно зашуршавшую когтями по железной крыше. Врать себе он не привык, поэтому хоть и через сопротивление, но признавал, что ничему рыжая его не учила. Просто непроизвольно подкинула пищи для размышлений там, где ему вроде бы всё было предельно ясно. Он ведь тоже не спрашивал, надо ли ей, чтобы он вмешивался в расследование аварии. Посчитал, что так правильно, и запустил движуху. Получается, из лучших побуждений, на которые тоже можно взглянуть с другой стороны.

«Пипетка! Если только попробуют завтра на пару с доставщиком устроить ромашку в «простить и забыть», надаю обоим по голым жопам и умываю руки. Дальше пусть сами, без меня, ведут свои высокие психологические разборки», – в сердцах высказался Клим, размял шею и с чёткой целью наконец-то заснуть вернулся в гараж.

Глава 22