Я готов к смертельным ранам, но вопрос – готова ли к ним ты…
Когда песня закончилась, Димка сразу же нажал на повтор, и буря эмоций заметалась в груди Веты с новой силой. Она сползла с коряги и уселась на траве, опершись спиной о дерево. Димка все повторил, съехав вниз, также укладываясь головой на ствол.
– Я не сплю вторые сутки, я точу алмазами свой меч, – с азартом подпевала Вета, прислушиваясь к Димкиному голосу и его интонациям, когда начинался мощный проигрыш ритм- и бас-гитар. Она даже не осознала, когда его ладонь накрыла ее тонкую руку и их пальцы крепко сцепились.
– Помнишь, мы ездили на День города в Благовещенск с твоими и «Перекресток» выступали на площади? Было так круто, хоть и народу было столько, что не протолкнуться, даже сфотографировать нормально не удавалось – они мерцали, будто маленькая поющая точка вдалеке. Такие крутые, но недостижимые…
– Помню. Мы еще потом по набережной бродили до темноты. Катька, я и ты.
– Да-а, нигде нам от тебя покоя не было, – захохотала Вета.
– А сейчас их группа по-другому называется. Знаешь как?
– Как? – Вета посмотрела на Диму, который, распахнув глаза, с каким-то особенным волнением смотрел в ее лицо.
– «Блокада сердца», – медленно прошептал он.
Неожиданно склонившись над ней, притянув ближе, Димка поцеловал Вету. Она замерла на миг, ощутив своими губами тепло его губ и приятный пряный аромат его дезодоранта, а через мгновение пришла в себя и отпихнула Димку.
– С ума сошел?! – возмущенно выкрикнула Вета, поднимаясь и отряхивая налипшую на джинсы траву.
– Извини, – промямлил Димка, все еще сидящий на холодной земле. Он крепко сжал глаза пальцами и тяжело выдохнул. – Я решил, что-о-о…
– Блин! Мы так долго шли и мерзли, и все зря! Все из-за тебя! – завопила Вета, почти плача, ощутив, что в кармане с яйцом стало сыро.
Она сунула руку в карман и вытащила растекающуюся липкую массу, смешанную с кусочками яичной скорлупы. Вета швырнула яйцо в траву и плюхнулась обратно на землю, вытирая ладонь сначала о сухие колосья, а потом о край джинсов.
– Да ладно тебе, Вет. – Димка обхватил ее за плечи и, смотря ей прямо в глаза, тихо и спокойно проговорил: – Это же все неправда. Ты же сама понимаешь?
– Откуда тебе знать, правда или неправда, – сотрясаясь от всхлипываний, выдавила Вета. – Я хотела попробовать.
– Зачем? – Димка пожал плечами, пытаясь понять, что все-таки в голове и в сердце у Веты. – Ты же его не любишь? И он тебя не любит!
– Какая тебе разница! Полюбит! – прокричала Вета и нервно отдернула его руки.
– Думаешь, так просто все: взяла яйцо и заколдовала? И живешь себе счастливо? – Димка тоже начинал нервничать, в его голосе чувствовались отчаянье и бессилие.
– А ты думаешь, так просто: взял, поцеловал – и я твоя стала?.. – Вета вдруг осеклась, будто ее прошиб разряд молнии, уставилась на Димку, тяжело дыша.
Его грудь учащенно поднималась и опускалась от накатившего волнения, гнева и отчаяния. Вета будто только теперь поняла, что изменилось в Димке, поняла причину его заботы и внимания к ней.
– Ты что, влюбился в меня? – Она растерянно всматривалась в его потухшее лицо, в крепко сжатые кулаки, прислушивалась к напряженному дыханию.
Еще секунду Димка молчал, а потом резко дернул рюкзак, рванул шнурок на горловине и достал пластиковую банку, внутри которой, завернутое в салфетку, лежало еще одно темно-коричневое яйцо.
– На. Иди, привораживай своего Костю. – Вены на его шее раздулись, губы утончились, а ямочки на щеках стали еле заметными.
– Ты проводишь меня в лес? – с ощутимым чувством вины произнесла Вета, взяв яйцо из горячей ладони Димки. Легкое прикосновение его огрубевшей, но теплой кожи будто зацепилось за ее запястье и овеяло его мимолетным жаром и нежностью.
Димка кивнул. Его напряженное лицо не дрогнуло, но голос снова стал мягким и немного тоскливым:
– Конечно, провожу. Если тебе нужна моя помощь, я пойду за тобой хоть на край света, хоть на край леса. – Он тяжело и протяжно выдохнул. – Где там эта приворотная жабья нора, которая сделает тебя счастливой?
Димка накинул оба рюкзака себе на плечо и развернулся к лесу.
Вета посмотрела на яйцо в своей ладони и на Димкины поникшие плечи. Димка подкинул рюкзаки, укладывая их поудобнее, и обернулся:
– Ну что, идем?