– Не веришь?
– Не-а!
Димка и Вета хохотали, вспоминая проделки и неурядицы детства. Димка вспоминал, как съел их блинный торт и потом еще долго не мог на блины смотреть. Вспомнил, как стащил Веткины сапожки из раздевалки, а вместо них припер отцовские болотники. Над Веткой тогда полшколы смеялось, пока она топала домой, точно Кот в сапогах.
– Ты со своими дурацкими шутками меня тогда достал! Я пока домой добралась, мысленно тебя сто раз отлупила!
– Ну, можешь не расстраиваться так – меня тогда отец отлупил, когда понял, что сапоги пропали.
– Так тебе и надо, – хмыкнула Вета.
– Да-а, – с уже безрадостной интонацией протянул Дима. – Я тогда думал, что ты сначала к нам зайдешь, а ты сразу домой ушла…
– Правильно сделала, – съязвила Вета. – А если б ты мне раньше рассказал, что теперь на блины смотреть не можешь, я бы обязательно их прихватила в этот поход.
– Ну, ты же не знала, что я с тобой пойду, – без тени издевки улыбнулся Димка. – А вообще, уже и правда пора бы остановиться, передохнуть и чего-нибудь перекусить. Я бутерброды захватил и сладкие трубочки, хочешь?
– Да, давай присядем где-нибудь, попьем горячего чая. У меня от этого пронизывающего ветра уже все замерзло.
Вета расстелила небольшой плед, который вопреки ее сопротивлениям ей всучила бабушка. Дима помог ей расставить чай и выпечку на сухой траве рядом. Когда они уселись, Дима придвинулся поближе к Вете, накинув свободный край пледа им на плечи. Вета сделала вид, что это приемлемый дружеский жест, и протянула Димке чай. Они грелись горячим напитком, уплетали треугольники с капустой и наслаждались пейзажем родных просторов. Поля уже были убраны. Земля местами была перепахана, местами – покрыта сухой стерней. Где-то у края поля виднелась позабытая пара подсолнухов. Их потемневшие и поникшие головки склонились друг к дружке, будто пытались спастись от увядания хрупкими и ломкими объятиями потускневших листьев. Над всей этой печальной картиной гудело простуженное октябрьское небо. Серое, мутное, полусонное, покрытое горбами частых мелких облачков, уже напитанных с краев холодным грозовым мраком.
– Как бы дождь нас не застал, – взволновалась Вета.
– Дождь обязательно пойдет, – спокойно подтвердил Дима.
Они миновали поле и подобрались к крутому подножию сопки. Дима поднимался первым и не заметил, как Вета поскользнулась на влажной глинистой земле и прокатилась, оцарапав ладони и колени о торчащие корни. Когда он обернулся, она, расстроенно пыхтя, отряхивала с себя налипшую грязь. Димка сбросил свой рюкзак и спустился к Вете.
– Давай помогу. – Не дожидаясь ответа, он перехватил ее рюкзак и помог взобраться. – Присядь. Надо обработать раны.
– Давай тогда немного пройдем вперед. Здесь солнце светит прямо в глаза, а оборачиваться мне нельзя.
– Ну ладно, – хмыкнул Димка и, закинув оба рюкзака на плечо, пошагал за Ветой.
Прихрамывая, она прошла дальше, пытаясь отыскать подходящее место. Невдалеке, посреди протоптанной тропы, лежало сломленное и уже иссохшее дерево. Вета перешагнула его и присела на трухлявый ствол. Димка обошел ее и, скинув рюкзаки на землю, присел перед Ветой на корточки.
– Ты что, взял аптечку? – удивилась Вета, когда он достал из рюкзака перекись и пластырь.
– Конечно, взял, – ухмыльнулся Димка. – Знаю же тебя, бедовую. Вечно во что-нибудь вляпаешься.
– Если я когда-то и вляпывалась, то только по твоей вине, – огрызнулась Вета, вцепившись в разорванную ткань на коленке.
Димка протер содранную кожу салфеткой, полил на рану перекись и, не переставая дуть, заклеил воспалившуюся кожу. Вета поморщилась от боли и растерянно посмотрела на Димку, заметив, с каким теплом и участием он заботился о ее царапине.
– Мог бы просто подорожник приложить… Как в детстве, – растерянно пошутила Вета, но шутка выдалась какой-то кособокой, будто сквозь нее проступало все Ветино волнение.
Димка растерянно посмотрел на нее и присел рядом. Он будто хотел что-то сказать, но не решился и, набрав побольше воздуха в грудь, выпалил как-то расстроенно и разочарованно:
– Жаль, что гитару не догадался взять. Сейчас бы поорали наши любимые песни на весь лес.
– Дурак, что ли, – хмыкнула Вета. – В лесу положено тишину соблюдать.
– Ну, тогда давай так. – Он вытащил из кармана куртки наушники, протянул один Вете, и ее сердце бешено забилось от нахлынувшей волны воспоминаний и чувств из детства… – Знай, что не позволю никому кинуть в пыль дорожную звезду…[1] – нестройно замычал Димка, и Вета, покачиваясь в такт музыке, начала подпевать вместе с ним знакомую с детства песню любимой местной рок-группы:
Но от всех чудовищ жутких я тебя поклялся уберечь.
Я не сплю вторые сутки, я точу алмазами свой меч.
Набираю из-под крана, как учила ты, живой воды.
[1] Здесь и далее строчки из песни «Пожары и дожди» амурской рок-группы «Перекресток» (теперь «Блокада сердца»). Прим. авт.