Речной Князь 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он сидел поодаль, чистил топор тряпицей, и я думал, что он, как всегда, отмолчится, но он поднял голову, и на лице у него появилось выражение, будто он услышал слово на языке, который давно забыл.

— Корни, — проговорил он медленно. — Ты корни пустить хочешь, Кормчий. — Он отложил тряпицу. — А я и забыл, что так-то можно. Отвык уже.

— Чего бормочешь? — покосился на него Лыко.

Волк усмехнулся, но смотрел не на Лыко — на меня.

— Дурень ты, оттого и не разумеешь. — Он повернулся к мужикам и оглядел их. — Кормчий вам про власть толкует. Не про разбой — про власть. Так оно у больших людей и делается. Не мечом город берут, мечом его не удержишь. Его берут через своих людей. Один купец тебе должен, другой тебя боится, третий с тобой в доле — и вот уже полгорода твои, а ты ни единого тына не приступом не брал. — Он качнул головой, будто сам себе удивляясь. — Меня этому сызмальства учили. Я и думать про это забыл, а он, гляди-ка, — Волк кивнул на меня, — он это сам допёр.

Мужики глядели то на него, то на меня. От Волка, от боярского сына, такое слышать весомее. Он им как бы переводил мои слова на понятный язык.

— Значит, не бежим, — подытожил Волк, и в глазах у него зажёгся азарт. — Корни пускаем. Мне это, Кормчий, по нраву. Я в лесу-то не от хорошей жизни сидел. Я свой угол хочу.

— Будет, — сказал я. — Если не сбежим, поджав хвост.

Бес, обгладывая кость, хмыкнул.

— Складно. Выходит, в петлю лезем не сдуру, а с умыслом.

— С умыслом, — кивнул я.

— А если медведь сильнее? — тихо спросил Карасик. Он сидел с краю, обхватив колени, и глаза у него были большие. — Если он нас всё равно передавит?

Я поглядел на пацана. Бледный, тощий, а спросил по делу — взрослее иных взрослых.

— Может, и сильнее, — сказал я честно. Врать пацану не годилось. — Может, и передавит. Только знаешь что? Тот, кто всякий раз считает, кто сильнее, и отступает, — тот всю жизнь под кем-то ходит. Мы вылезли из-под князей и из-под всех, кто хотел нас в землю втоптать. Не для того лезли, чтоб теперь лечь под нового хозяина. — Я обвёл их взглядом. — Поглядим сперва, какой он, этот медведь. А там и решим, кто кого.

Двор молчал, но молчал хорошо. Они меня поняли и поверили.

— Доедайте, — сказал я, поднимаясь. — И за дело. Сытое брюхо к ночи пригодится.

И тут, будто по уговору, с ворот крикнул дозорный.

— Кормчий! Гость. Один пришёл. Тот самый давешний… десятник боярский.

Я поднялся, выдохнул и двинулся к воротам. Играем дальше.

Десятник стоял за приоткрытыми воротами и ждал меня, оглядывая двор и наши настороженные рожи. Не сробел.

— Не пужайтесь, не с войной, — буркнул он и осмотрел меня с головы до ног. — К тебе я, Кормчий. Со словом.

— Говори.

— Слово не моё. Хозяина. — Он помолчал. — Прознал он про тебя. Про нынешнее, на торгу. Про Чёрную гридь твою. — Уголок его рта дёрнулся. — Видеть тебя хочет нынче вечером. Разговор, говорит, есть. Серьёзный.

Двор за спиной у меня замер.

Вот и проснулся медведь.

И зовёт в берлогу — потолковать.

Глава 2

Дом выглядел богато. Крепкий и явно купеческий, из тех, где не гуляют, а решают дела. Нас провели через сени, мимо двух молодцов у дверей, и наверх, в горницу. Там было тепло и чисто. На столе горели свечи в шандале, стоял кувшин и два кубка. По углам, вдоль стен, расположились ещё трое и держали руки у поясов. Явно припугнуть расставленные, чтобы мы видели и сразу понимали к кому пришли.

Я и прикидывал. Пятеро на виду, кто-то ещё, поди, внизу. Многовато для дружеской беседы.

За столом сидел грузный, плечистый мужик, с бритым черепом и седеющей бородой лопатой, он и не подумал встать нам навстречу. Лицо у него было битое: переносица не раз ломана, через бровь тянулся белый рубец. Сразу видно, не торгаш или боярин-белоручка — этот сам ломал людей и занимался этим не первый год.