Речной Князь 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Толкуй.

— Есть у меня в городе заноза. — Он подался вперёд, и лавка опять крякнула. — Завелись тут крикуны, на вече глотки дерут, права качают. Раньше сидели тихо, серебро считали да в землю глядели, а нынче — гляди-ка, осмелели. Голос обрели. И больно уж не вовремя.

Я слушал, не перебивая, но уже понимал к чему ведёт.

— Трое там самых горластых купчишек. — Путята загнул три пальца. — Этих бы убрать по-тихому, ночью, чтоб поутру их на собственных воротах нашли. Город сразу присмиреет, остальные языки в зад втянут. — Он откинулся, глянул на меня в упор. — Работа по тебе, Кормчий. Заплачу щедро, не обижу.

Вот, значит, как. Купцы на вече. Он явно Завида с дружками имеет ввиду.

Интересно выходит. Путята хочет, чтоб я зарезал своих же.

Я не дрогнул лицом. Помолчал, будто прикидываю цену, — а сам думал. Если откажусь в лоб — Путята смекнёт, что мне эти купцы не чужие, что я с ними одной верёвкой связан, потому что, по его разумению, наёмник от лёгких денег не бегает.

Значит, отказаться надо так, чтоб вышло не «не хочу», а «не по чину».

— Нет, — сказал я.

Путята поднял бровь.

— Нет? Я ж ещё цену не назвал.

— И не называй. — Я качнул головой. — Ты меня, воевода, с кем-то спутал. Я тебе кто — тать подзаборный, чтоб по ночам купчишек в их же постелях резать? Это работа для уличных, для голытьбы с ножиком за голенищем. За такую грязь пускай берётся тот, кому имя терять не жалко. — Я выдержал паузу. — А мы крепость на щит возьмём. Обоз через дикое поле проведём. Гостя дорогого сквозь любую напасть протащим. За это нам и платят, и платят хорошо. А душить спящих торгашей — это мокрая работёнка для тех, кто ничего другого не умеет.

В горнице стало тихо. Молодцы по углам переглянулись. Я только что в доме Путяты, при его людях, обозвал его заказ работой для шпаны — и сказал это, глядя в глаза.

Путята смотрел на меня, а потом, неожиданно, крякнул. То ли рассмеялся, то ли рыкнул.

— Гордый, — сказал он. — Гордость — она хороша, пока по карману.

— Гордость дешевле дурной славы, — отозвался я. — Прирежу твоих купцов — кто меня после наймёт? Слух пойдёт, что Чёрная гридь за грош своих заказчиков душит. А с таким слухом мне одна дорога — в петлю.

Это его проняло. Он мужик битый и понимал, что верно говорю.

Только мне сейчас важнее было другое. Отбиться от заказа — это полдела. Мне надо понять, что за этим заказом стоит. И я закинул ленивый камешек мысли, будто меж делом. Так, размышление вслух.

— Чудно только мне, воевода. — Я повертел в пальцах пустой кубок. — Трое купчишек на что они тебе сдались-то? Купец — он трус. Поорёт на вече да и сядет, как прикрикнешь. Сила-то у тебя — вон, по углам стоит да внизу ждёт. Своих бы и послал. Тихо, по-семейному разобрались бы и всё. Вместо этого ты чужаков зовёшь, заезжих. — Я поднял на него глаза. — Будто своими руками в это дело лезть неохота. Или нельзя.

Путята сразу не ответил и вот эта короткая заминка, в один удар сердца, сказала мне больше всяких слов. Потом у него дёрнулся желвак на битой скуле. Глянул он на меня как на собаку, что вдруг понюхала не там, где велено.

— А ты не по делу любопытен, — проговорил он медленно.

— Я осторожен, — поправил я. — Прежде чем в драку лезть, гляжу, кто за углом стоит. Привычка. С ней дольше живут. Те трое купцов воду мутят или вообще?

Путята задумался на секунду и это его и выдало. Значит дело не в Грека дружках. Дело гораздо серьезнее, чем эти трое, что не вовремя вылезли.

— В них троих, — ответил воевода, но я-то уже догадался, что это не так.

Я помолчал, поставил кубок, а потом накинул ему мыслишку, будто и не думал вовсе, а так, обронил её по пути:

— За купчишками-то кто-то стоит. Так ведь, воевода?

Я не знал точно. Сказал наугад — как палку в тёмную воду сунул, чтобы проверить, есть ли дно. Купец сам не осмелеет, кишка тонка. Раз осмелели, значит кто-то их всех подталкивает. Так получается.

Путята слегка дрогнул, да пальцы на столешнице застыли. Другой бы и не заметил, но я заметил, потому что этого ждал.

Попал. Во что — пёс его знает. Но дно там было, и моя палка в него ткнулась.

И вот тут важно было не лезть дальше. Не спрашивать «кто», не давить, не выдавать, что я сам ничего толком не знаю, а бью вслепую. Я придержал язык. Раз нащупал нитку, то разматывать её не здесь надо. Не перед Путятой.