Речной Князь 5: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Карасик встал.

— Гринька. Смоляк. Сёмка. — Он оглядел своих. — Все пошли. Доедайте на ходу.

— И я? — Сёмка приподнялся, опираясь на палку. Хромую ногу он подволакивал, и на всякую работу его брали последним.

— И ты. Ты у нас за огнём смотреть будешь, там бегать не надо, там голова нужна.

Сёмка просиял и поковылял следом так резво, что чуть не обогнал остальных.

Варочное место у нас было своё, обжитое ещё до Устья — ниже по берегу, за поворотом, чтобы вонь несло от жилья. Там без нас Дубина с мужиками сделали навес, чурбаки расставили и старый котёл на подпорки водрузили. Теперь к нему прибавились два новых, и Карасик, поглядев на это богатство, сразу же начал распоряжаться:

— Ставим все три. Гринька, тащи камни, подпорки клади. Смоляк — за водой. Сёмка, дрова коли и следи, чтоб огонь ровный был, а то у нас в прошлый раз пригорело.

Мальцы разбежались. Карасик обернулся ко мне, слегка смущаясь своей командирской удали.

— Так три котла-то на что, Кормчий? Столько сала нету.

— Сала хватит, я прикупил в Устье. А три котла затем, что варить будем три разных мыла.

— Как это разных?

— Сейчас покажу.

Я принёс короб с травами, которые бабы натаскали ещё третьего дня, и вывалил на чурбак. Ребята сгрудились. Мята, ромашка, чабрец, а сверху — охапка свежей еловой хвои, что я сам нарезал по дороге.

— Мыло у нас честное, — сказал я, — а пахнет старым салом. Мыться таким можно, но не так приятно. Значит, будем варить разное. В первый котёл пойдёт хвоя — дух лесной, свежий, мужикам после работы самое то. Во второй мята — она холодит, мыло лёгкое будет. В третий ромашка с чабрецом — мягкое получится, для женщин и малых, кожу не дерёт.

— А просто кинуть их туда нельзя? — спросил Гринька, возвращаясь с камнями.

— Нельзя. Кинешь целиком — будет мыло с мусором, потом это всё с себя в бане счищать. Тут иначе надо.

Я взял четвёртый горшок, малый, и поставил на угли отдельно.

— Гляди. Отвар надо сделать. Крепкий, чтоб вода духом пропиталась насквозь.

Хвою я нарубил мелко, ножом на чурбаке, а потом ещё и помял в горсти, чтоб пустила смолу. Бросил в горшок, залил водой, придвинул к жару.

— Хвоя дух отдаёт неохотно, её долго варить. А мяту — наоборот, чуть перекипятишь, и весь запах вон. Её кинем в самом конце и снимем.

Работали до полудня. Пацаны варили сало, я стоял над своими горшками и нянчился с ними, как алхимик. Пробовал отвар на запах, доливал, добавлял. Хвойный сперва вышел жидкий, и я дал ему упариться вдвое, пока не пошёл настоящий смолистый дух — такой, что в носу защипало. Ромашку с чабрецом смешивал наугад, по горсти туда-сюда, и нюхал, покуда не поймал мягкий, чуть сладкий запах. Никогда ничего подобного не делал, но вот научился.

— Кормчий, — Карасик глядел на меня от своего котла с уважением. — Ты будто зелье варишь.

— Я и варю зелье. Только доброе.

Отвары процедили через тряпицу, дважды, чтоб ни листочка. К тому времени в котлах загустело: варево уже не булькало, а ухало, лениво выплёвывая пузыри, и палки в нём ходили тяжело.

— Вот теперь лей, — сказал я. — Перед самой солью. И мешай крепче, чтоб разошлось по всему.

Разлили отвары по котлам. Хвойный дух ударил первым и перебил вонь так, что Смоляк ахнул:

— Ух ты! Как в бору!

— То-то и оно.

Соль кидали по три горсти, как я учил Карасика ещё на яру, и варево отзывалось знакомо. Шипело, отслаивало тёмную воду вниз, а наверх выносило густую белую массу.

— Идёт! — заорал Гринька. — Кормчий, гляди, идёт!