– Это не так, мессер Козимо. Внутри и за стенами палаццо вас поддерживает много людей. Вам должно верить, вот увидите: все решится мирным путем, я в этом нисколько не сомневаюсь. А дабы внести свою скромную лепту в сие благое дело и поспособствовать положительному для вас исходу, я хотел бы привести этим вечером в Альбергетто мессера Фарганаччо – человека тонкого ума и приятного в обхождении. Я полагаю его одним из самых близких друзей и знаю, что к вам он питает огромное уважение. Если не возражаете, мы могли бы сегодня отужинать вместе.
– Я счел бы нежданным даром судьбы возможность трапезничать с вами, – ответил Козимо.
– Прекрасно. Тогда распоряжусь, чтобы повар приготовил что-нибудь повкуснее – так вы сможете после долгого голодания воспрянуть не только духом, но и телом. И кто знает, вдруг после того, как к вам вернутся силы, и судьба станет благосклоннее, – заключил Федерико загадочно.
– Я в самом деле не знаю, как вас благодарить, – растрогался Козимо.
– Погодите. Пока нет никакой ясности.
– Тогда наберусь терпения. С другой стороны, ничего более мне не остается.
– Я не прощаюсь, и посмотрим, что принесет нам вечер.
30. Райнхардт Шварц
Райнхардт Шварц только что проснулся. Сладко потянулся, наслаждаясь каждым мгновением. Он в самом деле заслужил ночь крепкого сна!
Накануне не сошел с седла ни на минуту. К тому же снес не одну голову, когда они напали на лагерь Лоренцо Медичи. Ничего особенного, разумеется. Разве что устал от роли подручного и исполнителя гнусных замыслов Ринальдо дельи Альбицци. Нуждался в передышке. Конечно, Лоренцо Медичи военными талантами не блещет: да и что взять с банкира. Однако следовало признать – храбрости ему не занимать: все время находился там, где опасность.
Альбицци щедр, размышлял, словно пытаясь оправдать себя, Шварц, однако когда повторяешь себе, что занимаешься своим ремеслом потому, что тебе хорошо платят, и все равно испытываешь недовольство, значит что-то идет не так. А в голове Шварца такие мысли крутились уже два года. Не говоря о том, что, если он продолжит работать на Альбицци, рано или поздно чей-нибудь стальной клинок войдет ему в грудь на пару ладоней. Это лишь вопрос времени.
Одним словом, следовало положить этому конец – нельзя позволять распоряжаться собой. Конечно, он мог и дальше таскать каштаны из огня. Однако в таком случае ему требовались дополнительные гарантии. Надо бы при первой же оказии поговорить со своим господином: дальше так не пойдет.
Огляделся: обстановка небольшой комнаты казалась скромной, однако его это ничуть не смущало. После вчерашнего набега на лагерь Лоренцо Медичи Шварц нашел прибежище на небольшом постоялом дворе неподалеку от Флоренции.
И этим утром, проведя ночь хоть и не на пуховой перине, но, по крайней мере, в чистой постели, никуда не спешил: встал, когда солнце уже поднялось высоко; умыл лицо, черпая холодную воду из железного таза. Оделся, спустился по лестнице и прошел на кухню.
Встретили Шварца яркий солнечный свет и сидевшая за одним из столиков Лаура. Словом, день начинался наилучшим образом.
Наемник учтиво поклонился и поцеловал прекрасную руку парфюмерши. Она усмехнулась.
– Я не верю своим глазам. Чем вызвана сия непривычная любезность, Райнхардт?
Шварц сделал вид, что обижен.
– Ты в самом деле удивлена, mein Schatz?[42] Разве не на мою руку ты опираешься в самые трудные минуты?
Лаура улыбнулась. Этим утром она была ослепительна.
– Ладно, ладно, – согласилась с неожиданной снисходительностью.
– Сколько времени у нас есть?
– Можешь не торопиться. Этот паштет выглядит весьма аппетитно. – Она указала на великолепное холодное суфле из перепелов, стоявшее на столе на самом видном месте. Рядом с ним Шварц заметил корзинку с хрустящим хлебом, поднос с фруктами, прошутто из дикого кабана, сыр. Не хватало вина.
– «Верначча ди Сан-Джиминьяно»? – предложил он.
– Верначча утром, в этот час? Какая пошлость, мой пылкий Райнхардт, – произнесла насмешливо.
– Есть другие предложения?
– Не думаю, что составлю тебе компанию на этом лукулловом пиру, однако, ежели хочешь моего совета, я бы выбрала бутылочку кьянти. Тем более что к перепелиному паштету более подходит красное вино.
– Превосходно, – согласился Шварц, поглаживая густые светлые усы.
Подозвал кивком служанку и велел немедленно принести бутылку лучшего кьянти. Лаура ограничилась ромашковым чаем с медом, который попросила принести на отдельном блюдце.
Пока они дожидались напитков, Шварц не переставая восхищался паштетом. Его отменным вкусом.
[42] Сокровище мое (нем.).