Козимо выдохнул. Филиппо опять поймал его на слове.
– Ладно, ваша правда, – признал он.
– Никаких проблем.
– Касательно чего?
– Как чего – палаццо. И кстати: я не желаю, чтоб вы платили мне за проект.
– Но это несправедливо.
– Я предпочитаю так.
– Я все равно вам заплачу.
– Не вздумайте делать этого, – твердо сказал Филиппо, а в его глазах блеснул дикий огонек.
Козимо вскинул руки:
– Хорошо, хорошо… Коли таково ваше желание.
– Мессер Медичи, вы не должны чувствовать себя обязанным мне. Заказчик – вы. И решать вам. Однако и у меня есть полное право отказаться от платы. Я чужой хлеб даром есть не собираюсь.
– Я и в мыслях ничего подобного не имел.
– Прекрасно, тогда уважайте мое решение.
– Да будет так!
– Что-то еще?
– Нет.
– Тогда, с вашего позволения, я бы вернулся к работе.
Козимо понял, что сказать больше нечего. Брунеллески предлагал своему меценату самым элегантным из известных ему способов убраться.
– Хорошо, – только и оставалось сказать Козимо, – хорошего дня.
– И вам того же.
Филиппо повернулся к нему спиной. И, словно не случилось этого разговора, склонился над своим чертежом. Потому как беседа эта являла собой всего лишь ничтожную песчинку в бескрайнем океане его беззаветного служения искусству, и места ей отводилось не более, чем какой-нибудь запятой, апострофу, шепотку.
Настроение Козимо совершенно расстроилось. Однако, если разобраться, на что он мог рассчитывать? В конечном счете он сам отказал в работе Филиппо. Ощущение, что он предал зодчего, поставил предубеждения и выдуманные кем-то правила выше их дружбы, причиняло боль.
«Ответственность» – так сказал он Брунеллески. А если тот прав? Если все эти натужные рассуждения о чувстве долга и уважении к порядкам всего лишь проявление слабости? Пойти на поводу у партии разжигателей войны и воров? Ему следовало бы сопротивляться? Опять?
Козимо тряхнул головой.
Он хотел думать, что сделал наилучший выбор, однако в глубине души что-то ему подсказывало, что это не так.
Мастерскую Филиппо Брунеллески Козимо покинул в отвратительном расположении духа.
Сентябрь 1433
23. Обвинение
Козимо знал, что они вот-вот прибудут.