ГЛАВА 26. Несчастье одно не приходит
Февраль 2025 года.
Я ехала с комфортом. Из командировки мы с юристом возвращались на машине Сергея Николаевича. Он приехал на заключительное подписание договора, очень удачного, после переговоров и данных нами заключений, и забрал нас.
Я очень соскучилась по дому, по Лесовску, по мужу. За эти десять дней успела сблизиться с аналитиками фирмы-партнера, походить по кофейням и паркам как истинный командировочный, оценить профессионализм нашего юриста, который говорил мало, но всегда по делу и мне в друзья, помимо рабочих вопросов, не навязывался. И он ничего не доказывал, просто излагал обстоятельства и обрисовывал перспективу, которая может последовать.
Мне симпатизировал такой подход — зрелый и вдумчивый. Это присуще только двум мужчинам, которых я знаю — отцу и Никите. Они оба считали, что уже все и всем доказали. Остается надеяться, что и мой муж достигнет той же рассудительности. Славику, как и Никите скоро сорок лет. Возраст не мальчика, но мужа.
Славик ожидал меня домой только через два дня, и я не стала ему звонить. Ей Богу, смешно же позвонить и сказать: «Дорогой, я возвращаюсь из командировки раньше, имей в виду». В муже я уверена, я люблю Славика. К нему я еду с подарком — сообщением о том, что мы станем родителями.
Перед командировкой я узнала о беременности, но решила рассказать мужу по возвращении. Чувствовала я себя отлично, поэтому, не сомневаясь, согласилась на поездку. Тем более, что обстановка дома была нервозной, потому что Славику дали понять на работе, что повышение в ближайшее время его не ждет.
— Нужно попробовать себя в колдовской сфере. Я потомственный колдун, и, может быть, мне стоит через знакомых устроиться в школу молодых ведьм или в секретариат шабаша, например.
— Слава, ну давай уже мыслить реально, — сказала я. — У тебя средние колдовские способности, там уровень намного выше. Ты не можешь справиться с некоторыми бытовыми заклятьями и кота-помощника как колдун не можешь завести…
— Заткнись! — почти взвизгнул Славик. — Вместо того, чтобы поддержать мужа, ты меня унижаешь.
— Если я была груба, то извини, — я смутилась не от грубости слов мужа, а от того, что впервые очень откровенно высказалась об уровне его магии. — Но я думаю, что тебе стоит сосредоточиться на твоей карьере в менеджменте. Именно там у тебя наибольший потенциал. Ты ведь отличный организатор. Только ты, извини уж за откровенность, тебе стоит пересмотреть амбиции. Нельзя разговаривать с руководством снисходительным тоном и грубо с клиентами. Немного вежливости, хитрости и внимательности. Нужно просто сделать выводы…
Вообще, мы не сходились в отношении к работе. Я не считала себя человеком творческим и характер моей работы — ремесленный: изучение, четкое систематизирование, выявление нюансов. Я признавала две похвалы: премия и отсутствие замечаний от руководства. Мужу всегда нужен не просто положительный отзыв о работе, а признание, овации и восхищение. Как соотносятся его ожидания с должностью менеджера — я никогда не могла понять. Но в нем было что-то от актера.
Славик был очень недоволен мной. Он морщил лоб, был хмур как зимний вечер. Он не проронил ни слова, когда вез меня на вокзал утром, молча выгрузил сумку и так же молча уехал. «Наказывает», — поняла я. Разглядывая из окна «ласточки» зимние пейзажи, я представляла, как вернусь и скажу мужу о беременности, и как он будет счастлив и будет радоваться вместе со мной.
И вот я вернулась домой, пребывая в уверенности, что Славик переосмыслил наш разговор, и небольшая размолвка супругов и разлука только откроют нам новые привлекательные стороны друг друга. В моей сумке лежали пинетки, которые я купила «под настроение». Замысел был таков: я подарю Славику пинетки, а он, счастливый и благодарный, обнимает меня. «Стану еще счастливей, чем была!» — самонадеянно думала я.
Прочитав заговОр, я повернула ладонь, будто ключ, и открыла дверь. Ступая неслышно, как летящая в воздухе ведьма, все еще предвкушая радость от встречи с любимым супругом, я остановилась в прихожей и повела носом, учуяв чужие запахи и …интим. Мужа, но не со мной.
В глубине комнаты раздался громкий женский смех. Я смотрела в зеркало шкафа напротив нашей с мужем спальни. Клочков и блондинка лежали в кровати и вели любовный разговор.
— Улька просто выпрашивала, канючила свидание со мной, — Слава прикрыл глаза рукой, будто устал от одних воспоминаний обо мне. — Она просто вешалась на меня.
— Да на тебя все вешались, — подала голос блондинка. — Все, как одна. Какая девка тебе отказала?
— Ну … было такое, — раздался глупый мужской смех. — Понимаешь, нужно было как-то перекантоваться, она так … ничего внешне. На любителя, конечно, но не страшная. Свое жилье, самостоятельная, типа. Еще бы! Отец-прокурор, работа — «не бей лежачего», что-то там вычитывает в колдовских бумажках. Мать моя, правда, сказала, что она «себе на уме». Поначалу прикольно было, а потом… надоело. Приелось…
— По мне ничего в ней умного или интересного нет.
— Влюбленная дурочка! Вся ее ценность — любовь ко мне и умение заработать деньги. Она меня напрягает конкретно иногда. Зато она ведьма сильная, — вздохнул Славик. — У меня даже бытовое заклятье на ее кота и домового не сработало. Пришлось вот знакомую просить на них мор навести. Ты думаешь, иначе бы как здесь почти две недели жили?
«Гнида!» — покачала я головой.
— А детей почему нет?
— Детей не хочу! Не созрел еще, не нагулялся… Вдруг еще найду кого-то лучше. Так что, этот брак — промежуточный вариант, моя проба перед чем-то большим…
Этого было достаточно: Клочков не был достоин ни меня, ни моего ребенка. Но сейчас я должна проявить выдержку. «Меня здесь не было, я еще не вернулась. Я в командировке. Маленькая передышка и … Никита. Вот, что мне нужно сейчас», — приняла я твердое решение.
Я вышла из квартиры тихо, закрыла дверь так же, как и открывала — с помощью бытовой магии. Со мной была моя дорожная сумка в руках, и моя скорбь в сердце — по любви и доверию.
В маленьком скверике через несколько домов, я села прямо на скамейку, смахнув с нее снег. Моя короткая дубленка и тонкие брючки не предполагали долгий зимний променад и тем более такие «посиделки» на стылой скамейке.
Но как быть? В самые тяжелые минуты я привыкла себя «подкупать», мой личный подкуп состоит из долгой прогулки по городу, заканчивающейся в кафе, где я обязательно заказываю капучино и пирожное. Людская суета, шум машин, песни одиноких музыкантов на площади Ленина — то, что составляет ритм городской жизни, поглощает мои тревоги и исцеляет меня. Обычно я ходила, ходила, ходила по городу, до изнеможения, чтобы вытравить из себя тревогу и неприятности. Но сегодня я не вышла из дома за исцелением, я бежала от предательства и боли. Разница, как говорится, очевидно.
Моя беременность в этот момент отошла на второй план. Меня не занимали мысли о ребенке, материнский инстинкт не проснулся, не вопил во мне: «Спасай себя не ради себя, ради ребенка».
В голове всплывали как фрагменты фильма — чужие женские сапоги, чужая шуба на моей вешалке и голос Славика: «Влюбленная дурочка! Вся ее ценность — любовь ко мне и умение заработать деньги. Она меня напрягает». «Детей не хочу! Не созрел еще, не нагулялся». «Вдруг еще найду кого-то лучше! Ха-ха-ха!» «Ульяна — промежуточный вариант, моя проба перед чем-то большим». «Канючила свидание».