Николь так и сидела, держа мою руку в своих и молчала. Это молчание сказало мне больше, чем сказали бы любые слова.
Вслух она ничего не говорила. Да и не надо было.
Из больницы меня должны были выписать через неделю, но я не собирался ждать так долго.
Рука еще на перевязи, плечо болело при каждом резком движении, но швы держались. Врач в приемном покое, поглядев на повязку поверх очков, сказал, что до свадьбы заживет, стандартная шутка, от которой Николь только повела бровью.
Я выписался на следующий день, заручившись поддержкой Томпсона. Николь расписалась, что обеспечит мне должный уход.
Мы выбрались через черный ход, потому что у главного день и ночь дежурили журналисты. Я заехал к миссис Гарднер, чтобы забрать оставшиеся вещи и попрощаться.
Старушка не смогла сдержать слез, когда увидела меня живым. Я собрал вещи и уехал. Мы могли улететь в тот же день.
Перед отъездом из Спрингфилда оставалось еще одно дело, его не переложишь на других. Я попросил Николь подождать в машине с собаками и поднялся в офис на Сент-Луис-стрит попрощаться.
Знакомая дверь с матовым стеклом. Внутри все как всегда, шипела чугунная батарея, пахло табаком и остывшим кофе, у окна стоял стол Хоббса, в углу вешалка, где дремала Кассия.
Только настроение в комнате не такое как всегда. Бетти при виде меня привстала из-за машинки, хотела что-то сказать, но лишь молча кивнула и снова села. Дакетт сидел за своим столом, вертел в пальцах пустую крышку от термоса.
Хоббс поднялся мне навстречу, но руки не подал. Постоял, оглядывая мою перевязь.
— Живой, — сказал он наконец. — А я, признаться, уже готовился писать тот самый рапорт, который зарекался писать.
— Не пришлось, слава богу, — заметил я.
— Да, так случилось. — Он опустился обратно в кресло, кивнул мне на стул. — Садись, Митчелл. Разговор есть, хоть и невеселый.
Я сел. Дакетт отложил крышку термоса и посмотрел на меня прямо, без обычной своей усмешки.
— Ты ведь думаешь, мы тебя бросили, — сказал он. — В ту ночь.
— Я так не думаю, — ответил я. — Я думаю, вас не пустили.
Хоббс и Дакетт переглянулись.
— Верно думаешь, — сказал Хоббс. — Тебе стоит знать, как оно вышло, раз уж ты из-за этого чуть не погиб в холмах. — Он подвинул к себе трубку, но набивать не стал, просто держал в руке. — Мы с Дакеттом собирались выехать к тебе засветло, еще до приезда федералов из Канзас-Сити. Как и договаривались. А часа за два до выезда позвонили из диспетчерской округа. Сказали, что произошла большая авария на шоссе шестьдесят, у Рипаблика, лобовое столкновение, две машины, есть пострадавшие, нужен агент Бюро на месте, потому что одна из машин будто бы федеральная, находится в розыске. — Он помолчал. — Мы с Дакеттом и поехали. Все честь по чести, вызов по форме, через диспетчера.
— И никакой аварии, — сказал я.
— Никакой, — подтвердил Дакетт. — Мы битый час мотались по шоссе у Рипаблика взад-вперед, искали то, чего нет. Диспетчер потом клялся, что вызов пришел не от него, а с внешней линии. — Он усмехнулся коротко и невесело. — Простенько и чисто. Пока мы искали призрачную аварию за двадцать миль, у тебя в холмах шла пальба.
Я молчал. Все складывалось вроде бы в один пазл.
— Ловко, — сказал я наконец.
— Конечно, — согласился Хоббс. — Слишком ловко для здешних. Такое придумали не Дилларды с Харлоу, у них фантазии не хватит так развести Бюро. Тут работал кто-то посерьезнее. — Он положил трубку на стол. — Да только вот беда, Митчелл. Доказать это мы не можем. По бумагам все выходит иначе.
— Как это?
Дакетт ответил вместо него, тем же ровным сухим голосом:
— По бумагам выходит, что два опытных агента бросили пост, сорвались по непроверенному вызову, полночи катались невесть где, а в это время на подопечного, которого им поручили прикрывать, напали и едва не убили. — Он развел руками. — Халатность. Оставление агента без поддержки. Как ни назови, а звучит скверно. На нас с Хоббсом открыли внутреннее разбирательство. Служебное расследование Бюро, по всей форме.
В комнате повисла тишина. Бетти за машинкой замерла, опустив руки на колени.
— Это подстава, — сказал я. — Вас нарочно увели с поста. Я напишу рапорт, изложу все как есть. Я вас вытащу.
Хоббс поднял ладонь, останавливая меня.