Криминалист 11: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Томпсон замолчал. Долго молчал, я слышал, как он ерзает на стуле, шуршит газетами, складывая их. Потом заговорил снова, голос его переменился, стал осторожнее.

— Есть еще одно, Митчелл. Я, собственно, за этим и прилетел, а не газеты тебе показывать. — Он выждал пару мгновений. — Насчет твоего перевода сюда, в Спрингфилд.

Я открыл глаза.

— В Вашингтоне это теперь называют иначе, — сказал Томпсон, глядя куда-то в сторону окна, на опущенные жалюзи. — Не переводом. Операцией под прикрытием. Спецзаданием. Официальная формулировка такая. Агент Митчелл направлен в Спрингфилд для внедрения и вскрытия преступной сети кланов Озарка, каковая задача успешно выполнена. — Он чуть развел руками. — Опала снята. Задним числом. Дело против тебя в столице закрыто, все обвинения сняты, личное дело вычищено. Ты снова на хорошем счету. Более того, ты теперь герой, тебя показывают по телевизору. Поздравляю.

Я смотрел в потолок, на дырчатые плиты.

Мы оба знали, чего стоит эта формулировка. Никто меня не внедрял и не засылал. Меня запихнули сюда, в глушь, без звания и без поддержки, люди, которым я в Вашингтоне перешел дорогу.

Закинули, рассчитывая, что меня тихо сожрут в здешних холмах. А когда их расчеты не сошлись, газеты подняли шум, те же самые люди задним числом переписали ссылку на подвиг, чтобы не отвечать за нее самим. Победителей не судят, а из проигранной подставы легче всего выйти, объявив ее задуманной такой с самого начала.

— Понятно, — сказал я.

Томпсон глянул на меня искоса. Он человек неглупый и понимал, что я все вижу насквозь. Но спорить я не стал. Не было сил, а главное не было желания.

Я слишком устал, потерял много крови и хотел, чтобы вся эта история наконец осталась позади. Пусть называют как хотят. Мне важно одно, что дело закрыто, а я живой.

— Понятно, — повторил я. — Спасибо, что сказали.

— Я хотел предупредить тебя, — согласился Томпсон и поднялся. Собрал газеты со стула и замялся. — Ты отдыхай. Я еще загляну перед вылетом. — Он взялся за шляпу. — И вот что, Митчелл. Скажу от себя, между нами. Ты за пару недель тут сделал то, что их отдел не сделал бы и за год. Что бы там ни говорили, я работал с тобой и знаю, на что ты способен. И кое-кто повыше меня тоже знает.

Он надел шляпу и пошел к двери.

У самой двери он посторонился, пропуская кого-то в палату, коротко кивнул вошедшей и вышел в коридор.

В дверях стояла Николь.

Она замерла на пороге, увидев меня с открытыми глазами. Я увидел, как за одно мгновение на ее лице сменилась целая палитра чувств.

Страх, что копился двое суток, облегчение оттого, что я жив. Усилие, сделанное, чтобы скрыть это облегчение. Она тут же взяла себя в руки.

Не бросилась к койке и не всхлипнула. Она перевела дух, поправила ремень сумки на плече и вошла спокойно, будто заглянула в палату по обходу.

За ней, натянув поводки, протиснулись в дверь две собаки. Кассия поджарая и черная, рванулась к койке первой, ткнулась мордой в свесившуюся руку, обнюхала и тихонько заскулила. Следом, деловито цокая когтями по кафелю, ввалился Брут, здоровенный и добродушный, первым делом обнюхал стойку с капельницей на предмет съестного.

Позади, в дверях, возникла медсестра, немолодая, крепкая, с папкой под мышкой. Она уставилась на собак с непередаваемым выражением.

— Мисс, — сказала она с нажимом. — Мисс, я вам третий раз говорю, в палату с животными нельзя. Это больница, а не собачий приют. Тут надо соблюдать стерильность.

— Это служебные собаки федерального агента, — ответила Николь, не оборачиваясь. — Терапевтическое присутствие. Способствует восстановлению. — Она наконец обернулась к сестре и добавила чуть мягче: — Всего пять минут. Я присмотрю, чтобы они тут ничего не испачкали.

Сестра открыла рот, закрыла и посмотрела на Брута, который как раз с блаженным видом укладывался на чистый кафель у батареи. Затем махнула рукой и вышла, бормоча что-то про порядки, которых теперь никто не соблюдает.

Николь придвинула стул к самой койке и села. Взяла мою здоровую руку в обе свои. Ладони у нее оказались холодные, она их сцепила, чтобы не дрожали, я это чувствовал.

— Ты, — сказала она тихо, — редкостный дурак, Итан Митчелл.

— Знаю.

— Один в доме, против двух банд. — Она говорила негромко и отрывисто, будто зачитывала диагноз. — Я навидалась таких героев. Их обычно привозят вперед ногами. Тебе повезло, что мимо ехал мальчишка с фотоаппаратом и армейской аптечкой, иначе я бы сейчас не с тобой разговаривала, а опознавала твой труп.

— Николь…

— Помолчи. — Она сжала мою руку крепче. — Я не для того сорвалась из Вашингтона и летела сюда через полстраны с собакой в багажном отсеке, чтобы слушать твои оправдания. — Она перевела дыхание, и голос ее чуть дрогнул, один раз, но тут же выправился. — Я просто хотела своими глазами увидеть, что ты жив. Все, увидела. Теперь дыши дальше и не смей больше так делать.

Я хотел сказать ей что-то, но слова может, и не нужны. Кассия положила морду на край одеяла у самого моего плеча, вздохнула по-собачьи глубоко и замерла, поводя одним ухом. Брут сопел у батареи. За окном, сквозь щели жалюзи, пробивался серый спрингфилдский день.