В пятницу на связь вышел Остромир.
— Княже, может, мы уже домой табун погоним? Чего тут ещё ждать-то?
— Хорошо, — согласился я. — Только смотрите в оба. Я не уверен, что только Эржипа наши польские недруги успели соблазнить. Вполне возможно, встретитесь ещё с кем-то. Так что не расслабляйтесь там. Передовой и боковые дозоры, и замыкающих поставьте. Ну, не мне тебя учить!
— Сделаем, княже, — он заметно повеселел.
А я мысленно уже прикидывал нашу завтрашнюю встречу с Горемыслом. Раскиданные Алёшей вокруг в радиусе пары километров маяки пока молчали. Никого он заранее на место стрелки не послал. Значит, или так в себе уверен, или действительно хочет договориться.
…
Когда до рассвета ещё оставалось пару часов, и сон был самым крепким, меня разбудила Ника.
— Лодка. Один человек. Не торопится. Похоже, он.
— Расстояние?
— Полтора километра. С его скоростью перемещения по течению — шестнадцать с половиной минут.
— Ясно. Тогда начинаем.
Алёша возник рядом с моей палаткой практически бесшумно.
Гребцы спали частично в стругах, а кто-то и на траве. Шестеро несли дежурство возле костров, несмотря на то что можно было бы и им поспать. Ника бы меня предупредила о вторжении. Но расслабляться никому не стоило.
Я вышел на берег и всмотрелся в туман над рекой. Солнце ещё не показалось над горизонтом, но небо на востоке уже посветлело, и было понятно, что рассвет уже скоро.
Еле слышный скрип уключин я уловил краем уха ровно в тот момент, когда из тумана показался нос небольшой лодки. На вёслах действительно сидел один мужик, укутанный в чёрный саван. На ум пришла аналогия с Хароном на реке Стикс. Очень символично получилось.
Как мужик разбирал дорогу в таком тумане, было не понятно, но он уверенно правил к тому месту на берегу, где стояли мы с Алёшей.
Лодка уткнулась носом в пологий берег и слегка зарылась в песок. В предрассветной мгле краски были плохо различимы, но я заметил, какие бледные у него кисти рук, когда он отпустил вёсла.
Мужик поднялся, сделал несколько шагов и спрыгнул с лодки на берег одним пружинистым движением.
И сразу же ударил.
Перед глазами у меня пошли трещины, через которые в мозг вдруг хлынул поток сплошного рунного кода буквально из всего, что нас окружало. Из воды, песка, камней, камыша, лодки, травы, деревьев на берегу… даже из воздуха. Этим потоком, казалось, меня просто сносит, как цунами, вымывая из меня всю энергию и не давая даже вклиниться в разрывы между строчками кода. Разрывов просто не было.
— Это DDOS, — прошумела в голове Ника, пытаясь прорваться к моему сознанию через непрерывную лавину данных, состоящую из базовой структуры этого мира.
Алёша упал первым. Все энергетические каналы и управляющие контуры синта испытали колоссальную перегрузку и вышли из строя практически мгновенно.
Моё внутреннее ядро ещё держалось, но счёт шёл на секунды. Я с неимоверным трудом поднял руку и щелчком пальцев послал в Горемысла камень с алгоритмом «пиявки», который когда-то меня спас на дуэли с Корнеем Заболотным. Мой последний шанс. Но, едва долетев до тела врага, тот шлёпнулся на песок, так и не выполнив своего предназначения.
Ядро было пусто. Я отчётливо понимал, что это конец. На остатках энергии ядра Ники я тоже долго не протяну.
Колени у меня подломились, и я почувствовал, как падаю на песок.
…
…
Глава 28
Поток рун сперва немного утих, а потом как-то резко пошёл на спад. Похоже, у моего гостя у самого энергии далеко не бездонный колодец.