Когда дозорные доложили, что впереди, вниз по течению реки, идут корабли, его молодые батыры сильно воодушевились. Грабить бедные деревушки и уводить из них тощих коров было для них пустой забавой. От своих отцов они не раз слышали о том, какие богатые караваны они грабили на Днепре в былые времена. А тут такой случай! И добыча, и слава!
Ну и нарвались.
…
Здоровенный мужик, опоясанный мечом и со странными амулетами на шее, присел возле очнувшегося связанного Тарга и спросил по-печенежски:
— Сказывают, ты княжич в этом вашем войске?
— Ты кто? — у парня всё плыло перед глазами после того удара по голове. Чем его ударили, он так и не понял. А как смогли догнать и с лошади ссадить?
— Я Остромир, десятник князя древлянского Илии. По его наказу пришёл послание… вам… передать… Где стойбище-то ваше… стоит?..
Только тут Тарг заметил, что губы у мужика двигаются не в такт слышимым им словам. Остромир говорил по-русски, но в голове печенега слова тут же складывались в привычные ему с детства обороты. Матерные. И ругался рус почти так же, как и его отец, в три колена да с двойным перезагибом. Тарг даже заслушался. Но потом до него дошёл смысл слов этого здоровяка.
— Где мои люди? — прохрипел он и закашлялся. В глазах опять слегка потемнело, и его повело. Если бы не лежал, упал бы.
Остромир усмехнулся.
— Вон лежат. Тёплые ещё.
Тарг с трудом повернул голову в ту сторону и с ужасом увидел сваленные на траве голые тела своих батыров. Попарно связанные лицом к лицу.
— Вы всех убили?
— Не всех. Трое случайно утонули, пока мы их из реки вылавливали. Остальные живы. Пока.
— Почему они голые?
— Ты, княжич, много вопросов задаёшь, а на мой так и не ответил. Стойбище ваше где? Мне со старейшинами поговорить надобно.
— Зачем?
Остромир покачал головой.
— Не идёт у нас разговор. Ладно, значит, будем по-плохому. Боль!
И тело Тарга скрутило в дикой судороге, выкручивая суставы и заставляя зубы крошиться от спазма. У него пошла пена изо рта, и из глаз брызнули слёзы. Но ведь батыры не плачут!
Через секунду его попустило.
— Где ваше стойбище? — спокойно повторил Остромир.
— …
Тарг тоже умел хорошо ругаться. Он попытался изобразить что-то достойное, отдалённо похожее на ругань своего отца. Но в этот момент его опять скрутило.
— Ладно, батыр, — Остромир встал и отряхнул задницу от репейника. — Полежи пока. А мы сами как-нибудь найдём.
И он отошёл к стоящим неподалёку ухмыляющимся воинам.
…
— Ну что, — тихо проговорил Шастун, — его отпускать будешь?
— Думаю, да. Эти, — Остромир кивнул в сторону голого натюрморта на лугу, — в один голос уверяли, что он сын их кагана. Военного вождя, подмявшего под себя аж двенадцать родов. Думаю, лучшего варианта не будет. Надо будет только толмач с него снять и ночью путы подрезать. А там он и сам справится.