К заветной цели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Будни забойщиков наполнены самоотверженным трудом, в котором воспитывается чувство товарищества, на деле осуществляется принцип: все за одного, один за всех.

…Обурив дучку — вертикальную выработку для перепуска руды, — бригадир решил проведать своего напарника Торгонина. Не от недоверия к товарищу: Александр — опытный горняк, коммунист. Дела бригады он принимает к сердцу так же близко, как Кадым. Такого нет нужды понукать, ему не надо напоминать о необходимости производительно использовать рабочее время. Просто захотелось узнать, как дела у товарища.

Придя в забой, где работал Торгонин, Кадым не нашел его там. Рядом зиял люк — старый восстающий, заваленный лесом. «Вот бы использовать его для спуска руды, — подумал бригадир. — Только пройдет ли?»

Торгонин появился внезапно, как будто вырос из-под земли, сказал:

— Руду спускать можно. Только нужно очистить люк от леса. Без взрывчатки тут не обойтись. Я уже предупредил запальщика.

— Все-таки надо проверить… — Кадым поднялся, готовый сейчас же спуститься в люк.

— Я уже проверил, — сказал Торгонин.

— Как это — проверил? — удивился бригадир.

— Очень просто: обвязал себя веревкой, закрепил ее и спустился вниз.

Опуститься в заброшенную выработку на глубину двадцать метров — не просто. И бригадир отчитал Торгонина за нарушение техники безопасности. Но не в этом дело. В бригаде коммунистического труда не делят обязанности, не перекладывают их на плечи товарищей, а стараются каждый взять ношу побольше на свои собственные плечи.

Недавно был такой случай. Забойщик Владимир Минаев и его напарник Геннадий Абакшин должны были работать в одну смену с бригадиром.

По привычке брать себе работу потруднее Кадым Абрарович распорядился:

— Я иду бурить дучку на 18-м горизонте, а вам, друзья, — убирать руду в четвертом блоке.

И тут впервые Владимир Минаев — человек с твердой привычкой к дисциплине, воспитанной в рядах Советской Армии, откуда он пришел на шахту после демобилизации, — ослушался командира.

— Дучку пойдет бурить Геннадий, — сказал он и пояснил: — У него и плечи пошире, и спецовку никакой ливень не пробьет. А вы недавно болели, вам в мокром забое нельзя. Правда, Гена?

— Какой может быть разговор? — согласился с другом Абакшин. — Мне вообще бурить больше нравится. Честное слово!

И бригадир невольно подумал: «Какие славные у нас в бригаде ребята! Настоящие товарищи».

…В другой раз, на проходке подэтажного штрека, бригада встретила непредвиденное препятствие: при отпалке обнаружилась старая выработка, в кровле забоя образовались «заколы». Не разобрав их, нельзя было взять руду. Целую смену потратили бригадир и его напарник Торгонин на разборку кровли, а работы — конца-краю не видно. И каково же было их удивление, когда, придя на очередную смену, они узнали, что Абакшин и Минаев уже начали крепление.

— Как же это вы убрать руду сумели? — удивился бригадир.

— А это не мы, — ответил за себя и за товарища Владимир. — Хайдаров с Рязановым постарались.

Галихан Хайдаров, которого все зовут просто Гришей, коренастый крепыш, первый силач в бригаде, и его напарник — высокий темноглазый красавец Иван Рязанов довольно посмеиваются: сам же бригадир не раз учил, что к работе надо подходить творчески. Вот они и натворили… Что сделали? Да ничего особенного. Поставили в удобное и безопасное место машину, под заколами протянули канат и начали скрепером убирать руду. А когда убрали — фронт работы крепильщикам был готов.

— Ох, и хитер ты, Гриша! — сказал ему Торгонин.

Галихан за словом в карман не полез.

— Думать надо, — ответил он любимой поговоркой Торгонина.

Рассказ о буднях бригады будет не полон, если не сказать еще об одном замечательном человеке — Тимирхане Сабитове, общем любимце коллектива. Любят его за ровный спокойный нрав, за неизменную доброжелательность, с которой он относится к каждому товарищу, за высокое горняцкое мастерство, которым в совершенстве владеет Тимирхан. Недаром ему присвоено высокое звание «Почетный шахтер». С бригадиром Тимирхана связывает долголетняя дружба: вместе поступили в школу ФЗО, вместе окончили ее и пришли на шахту. Правда, работали на разных участках, но жили в одном общежитии, одними радостями, а когда обзавелись семьями — поселились рядом на Красной горке — маленькой окраинной улице, одна сторона которой совсем не застроена и поросла нежно-зеленым веселым березняком. И стоят сегодня на этой улице два одинаковых новых дома с голубыми наличниками, похожие друг на друга, как братья-близнецы. Живут в этих домах хорошие трудолюбивые люди, растут у них крепыши-ребята: у Кадыма — двое сыновей, у Тимирхана — дочь и сын.

А если придет в дом соседа беда, ее общими усилиями легче одолеть. Впрочем, одной беды, что случилась недавно с Тимирханом, Кадым до сих пор простить себе не может.

…Кадым и Тимирхан вместе крепили забой на 18-м горизонте. Пилили лес. Вдруг Тимирхан выпустил из рук пилу и тяжело опустился на землю.

— Что с тобой? — бросился к нему бригадир.

— Сам не знаю. Как ножом в живот полоснуло…

Но от предложения бригадира — немедленно идти к стволу и подняться наверх — Тимирхан решительно отказался.