К заветной цели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Володя дает, команду: «Набирать!» Сейчас он за бригадира — Николай Клинк прикорнул на каком-то ящике. В поселке грипп, у Николая температура, но он никак не хочет уходить домой. Замечательный парень этот Клинк! Если бы монтажникам присваивали ученые звания, Клинк был бы профессором. Володя с радостью вспоминает час, когда принял решение перейти к нему в бригаду.

Кажется, все. Кто-то из ребят спускается с десятиметровой высоты. На этот раз трубы не «плачут». «Котлонадзор» примет котел точно в срок. Назавтра можно будет приниматься за второй.

Лишь теперь он почувствовал, как сильно устал. Ребята тоже. Добродушное, с неяркими голубыми глазами и легкой повителью белокурых волос лицо Славы Жданова сделалось жестче, суровей, волосы стали тяжелыми и темными. Он тоже не уходил домой, когда кончалась смена. Славка, пожалуй, единственный в бригаде, для кого эти дни битвы за сроки, за пуск сложнейших агрегатов — просто завершение четырехлетней учебы в техникуме. Славка мечтает поступить на литературный факультет. Что ж, у всякого свой путь.

Домой! Галка, наверное, заждалась. На душе — какая-то необыкновенная ясность. Нет, для ребят решение соревноваться за звание бригады коммунистического труда не пустой звук.

…С Володей Шквырей я познакомилась в конце февраля прошлого года. На фермах, железобетонных конструкциях — всюду лежали огромные шапки снега. Редко-редко сверкал огонь электросварки да слышался слабый перезвон металла. Не верилось, что это одна из крупнейших в Союзе строек, что через полгода с небольшим она должна быть закончена. Шквырю, в то время одного из лучших бригадиров «Востокметаллургмонтажа», я нашла на дне огромного котлована. Закладывался остов одной из крупнейших составных частей пятой технологической нитки цементного завода — шламмбассейна.

Плечистый, черноглазый, он чем-то напоминал шолоховского Григория Мелехова. Дело спорится вокруг него, все идет без суеты и нервозности.

Разговор шел о самом главном — о положении на стройке. Бригада самого Шквыри по тем временам работала отлично. 120 процентов плана при плохом обеспечении — это, конечно, здорово. И все-таки Шквыря, Слава Жданов, да и другие парни были недовольны. Не затем, черт возьми, ехали они за тридевять земель, чтобы устраивать бесконечные перекуры. Простои, плохое снабжение материалами, нерасторопность снабженцев — все говорило о том, что срок сдачи — пятое декабря — будет сорван, это заставляло волноваться. Хотелось настоящей большой работы. Хотелось таких будней, которые были бы ярче, чем праздник. Хотелось своей Ангары, о которой мечталось у белых казачьих мазанок.

…На стройке — огромные перемены. На месте котлована, где когда-то вела монтаж бригада Шквыри, высится огромное, похожее на цирк, сооружение. На нем плакатик: «Привет бригаде Важенина, на два дня раньше срока смонтировавшей вантовое покрытие шламмбассейна!» Это оригинальное покрытие (железобетонные плиты крепятся на стальных тросах) применяется в стране впервые. В феврале бригада Николая Клинка — нет, никогда не забудутся эти ночи! — дала 147 процентов. В марте, апреле — около этого. Коллективов, значительно перевыполняющих план, теперь много. У руководства объектом — новые энергичные люди. Стройка набирает темпы.

Перемены произошли и в жизни Владимира Шквыри. Сейчас он не бригадир — сам попросился к Николаю Клинку. Монтаж котельной требует очень высокой квалификации. А у Клинка металл в руках поет. Кажется, он с закрытыми глазами может смонтировать котел. Двадцать второй год кочует Николай со стройки на стройку — такая уж судьба у монтажника. Эта котельная — шестая на его веку. Это если иметь в виду большие, маленьких Клинк и не считал. Работать с ним — все равно, что окончить университет монтажника. Тем более, что каждый день приносит сюрпризы: то обнаружится в барабане котла брак, то деталей каких-нибудь не хватит. Белгородский завод-поставщик «прохладно» отнесся к заказу, здесь оборудование вовремя не просмотрели, а теперь бригадир мозгуй — ищи выхода.

Ну, а как же Галя? Вспоминаю рослую, необыкновенно ладную женщину, тяжелый узел кос и милый, слегка налегающий на «г» украинский говорок:

— Скорей расти, дочка, скорее, маленькая! — И обращенное ко мне:

— Не могу дома сидеть! Тоска…

Танюшка «постаралась»: подросла и не болеет. Теперь ей больше года, и она, как и все в этой дружной семье, ходит «на работу» — в детские ясли. Это дало возможность пойти на работу и Гале. Она стропальщица на цементном заводе.

Темп жизни — самый напряженный.

— Мы с Галей дома в две смены трудимся, — шутит Володя. — Я бегу со стройки прямо за детишками — Галя спешит на курсы крановщиц.

Володя мечтает поступить в вечерний техникум, который недавно открыли в поселке. И специальность перспективную выбрал — электрификацию промышленных предприятий. Ну, а пока по кусочкам урывает время для книжек.

Книг в этом доме много. Рядом с классиками скромно притулились захватанные книжки по монтажу. Особняком стоят те, что посвящены романтикам, — «Продолжение легенды» А. Кузнецова, «Ангара» Ф. Таурина и другие.

— У каждого в жизни должна быть своя Ангара, иначе это прозябание, — эта фраза, сказанная Володей как-то мимоходом, в дни, когда на стройке многое не ладилось, крепко осела в моей памяти.

Ангара для Володи — это палатки в березовом перелеске, это горячие ссадины на ладонях, это чувство неудовлетворенности, когда общее дело делается не так, как требует время, это февральские ночи в котельной.

Это борьба за право шагать в шеренге коммунистических бригад. Это — счастье быть коммунистом.

И он нашел ее, свою Ангару.

П. Гагарин

САМОРОДОК

Рольганг остановили. Рабочие спустились в канаву, под рольганг, и стали лопатами счищать окалину, сгребать, складывать ее в ведра, вытаскивать наверх. Окалина тяжелая, еще не остыла, дышит иссушающим жаром. А в канаве тесно, люди работают, согнувшись в три погибели.

Алексей Павлович Косовец — круглолицый, седеющий человек — долго стоял молча, смотрел, как потели люди в этой тесной канаве. Потом ушел, но вскоре снова вернулся и, озабоченно наморщив лоб, опять стоял и смотрел. Жалость к людям, досада от сознания своего бессилия точили его душу. «Какая дедовщина!.. Неужели конструкторы ничего не могут придумать? Всюду — механизмы, автоматика, а тут… Конструкторы, — тут же начал упрекать себя, — а сам? Ведь руковожу бригадой слесарей».

И когда шагал домой, думал все о том же — о рольганге, об окалине. Конечно, он и раньше не раз об этом размышлял, но заканчивали очистку канавы, пускали в ход рольганги, впечатления стушевывались. А вот сегодня… Особенно явственно виделся ему молодой парень, который работал под длинным роликовым транспортером, а потом вылез, швырнул лопату и сурово, осуждающе глянул прямо в глаза ему, Косовцу…

Этот взгляд резанул по сердцу. Ведь Косовец сам, еще 30 лет назад, вот такой же лопатой копал землю, выбрасывал ее на высокую бровку котлована. А грунт был глинистый, будто засвинцованный. Память воскресила все это, заставила снова перечувствовать пережитое в молодости. Неужели нет никакого выхода?

Дома сел к столу и стал размышлять уже с карандашом в руках. Набросал черновой эскиз: канава, ролики, окалина… Все перечеркнул. Снова — канава, ролики… «Ленточный транспортер не годится — сгорит. Пластинчатый, металлический тоже не подойдет: через него окалина будет сыпаться, да и сооружение громоздкое».

В комнату, неслышно ступая в домашних туфлях, вошла Мария Кузьминична. Посмотрела на мужа, покачала головой: опять мучится! А он даже не шевельнулся. Склонился над столом и будто окаменел. Подошла к нему, теплой ладонью поворошила волосы:

— Хватит уж, Алеша, иди спать.

— Спать? Да, верно, пора уж. Иди, я сейчас.