К заветной цели: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У нас уже зародились бригады, в которых каждый рабочий — новатор. Скоро появятся такие отделения, смены, коллективы цехов, заводов. Это обязательно придет! Недалеко уже то время, когда творчество будет обыденным делом каждого и всех. Это будет время новых гигантских преобразований, это будет коммунизм.

К. Кузнецова

БОГАТЫРИ 18-го ГОРИЗОНТА

Когда Кадыму Шайхлисламову, забойщику Центральной шахты в Карабаше, присвоили звание Героя Социалистического Труда, все, кто знает его, искренне, от души поздравили рабочего с наградой. А иные, кто не знает, глядя на худощавого горняка, отнюдь не похожего на былинного богатыря Добрыню Никитича, думали: «Вот человек, которому повезло». Некоторые высказывали это вслух.

Кадым Абрарович не обижался. Наоборот. С ясной и простодушной улыбкой, обезоруживающей собеседника, подтверждал:

— Мне, действительно, везет. Во всем. Я даже мотоцикл в лотерее выиграл.

И только начальник шахты Михаил Дмитриевич Брагин в таких случаях по-настоящему сердился:

— Повезло, говорите? — переспрашивал он. — Ну, что ж, спускайтесь завтра на 18-й горизонт, поработайте там 14 лет, как наш Кадым, добудьте, как он, 12 тысяч тонн медной руды сверх плана, попутно воспитайте десятка два мастеров горного дела — и вас, наверняка, представят к званию Героя.

…Кадым очень торопился. На Красной горке, новой улице, выросшей среди березового подлеска, его со всех сторон окружили ребятишки.

— Салям, Кадым-ага! — кричали одни.

— А мы на Луну летали, — информировали другие.

— На мотоцикле покатаешь, дядя Кадым? — тормошили третьи.

— И меня! И меня!

В другой раз Кадым Абрарович непременно остановился бы поговорить с детьми. Расспросил бы, как прошло приземление «космонавтов». Не ушиблись ли при посадке? Кто из храбрецов сегодня купался в ледяной воде ручья? Как успехи маленьких рыбаков, что отправились утром с удочками на Синее море?

Но сегодня все мысли его были о доме. Как там Фая? Утром ей было совсем плохо. За все годы их жизни впервые она не встала рано утром, чтобы проводить мужа на смену. Проснулись малыши — Фарид и Фанис. Мать пыталась подняться и снова уронила голову. Длинные косы соскользнули с подушки на пол, лихорадочно блестели глаза.

— Не беспокойся, Кадым, — сказала она. — Это скоро пройдет…

Как он мог не беспокоиться! Всю смену перед глазами стояло пылающее жаром лицо жены, ее упавшие на пол косы.

Он не мог ни о чем больше думать. Поэтому и не обратил внимания на низкорослого белобрысого парня, встретившегося у душевой, и не придал никакого значения его просьбе — принять в бригаду. Пустельга этот Скардин, перелетная птица… Летает с места на место, больше месяца-двух нигде не задерживается.

— Ненадежный человек ты, Николай, — сказал ему Кадым. — Нам такие не нужны.

И тут же мелькнула мысль: «А кому вообще такой нужен? На Центральную шахту раза четыре уже поступал. Все начальники участков от него, как от чумы, сторонятся».

Дома Кадыма ждала радость: Фая, как ни в чем не бывало, с заложенными короной косами, хлопотала у обеденного стола. В квартире было чисто, хоть гостей принимай, ребятишки — умытые и переодетые — играли во дворе.

— Садись обедать скорей, — торопила жена.

Кадым смотрел на ее побледневшее и сразу похудевшее лицо, и волна горячей нежности охватывала его.

— Ты совсем не бережешь себя, Фая, — мягко укорял он жену.

— С тебя пример беру. Утром без завтрака ушел. Разве можно так?

— Аппетита не было.

— Ну, а сейчас он у тебя, наверняка, появится. Письмо тебе из Москвы пришло.

Кадым торопливо вскрыл конверт.

ЦК профсоюза работников цветной металлургии приглашал его, члена ЦК профсоюза, на очередной пленум. На пленуме должен был обсуждаться вопрос о ходе всесоюзного социалистического соревнования. Сообщите нам, говорилось в письме, как работает ваш коллектив, бригада.

«Надо посоветоваться об этом с бригадой, поговорить с начальником участка, с секретарем партбюро», — думал Кадым.

И тут почему-то опять, совсем некстати, в памяти всплыло широкоскулое лицо Скардина.