Адмирал Империи – 66: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пападакис молчал секунд пять. По его меркам — эпоха.

— А если нас поймают? — выговорил он наконец. — Я реалист, Александр Иванович. «2525» — не «Афина». Где линкор в таких переделках пострадает. Мой крейсер быстро превратиться в груду железа. Нас раскатают за четверть часа, и это если у их канониров в тот день выходной.

— Не поймают.

— Вы не можете этого знать!

— Могу. Ловят того, кто убегает. Мы же убегать не планируем.

Возразить капитану было нечего, согласиться — страшно. Айк застрял между этими двумя берегами и на глазах тонул: открыл рот, огляделся в поисках союзников — и совершил стратегическую ошибку: посмотрел на лейтенанта Завадовскую, которая принесла прокладку перехода и задержалась у кресла.

— Разрешите, господин капитан? — Анфиса Сергеевна подняла голову от планшета, и глаза у неё блестели совершенно не по-уставному. — По-моему, план великолепный.

Айк посмотрел на неё, как смотрят на любимого свидетеля, перешедшего на сторону обвинения. В его картине мира старпом обязан разделять страхи командира, а не восторги залётного адмирала; скорость, с которой Анфиса выбрала сторону, он, подозреваю, подшил к своему безмолвному делу отдельным эпизодом. Оставшись в меньшинстве — один против двоих, не считая корабля, который слушался его, Айк вздохнул с глубиной оперного финала.

— Есть курс на створ, — буркнул он. — Прошу занести в вахтенный журнал: командир корабля становится исполнителем чужой воли.

— Заносите, капитан, — разрешил я. — Потомки оценят вашу предусмотрительность.

Теперь чужая воля висела в оккупированной системе, и сканеры заканчивали первый обзорный круг. Встречали нас, я оказался прав и намерен хвастаться этим при каждом удобном случае, только разведывательные зонды: россыпь казённого американского железа, добросовестно вращавшего антеннами по всему периметру створа. Ни перехватчиков, ни патрульной пары, ни хотя бы грозного окрика по общему каналу. Зонды сделали своё дело без драматизма: сняли с нас сигнатуру, оцифровали и погнали доклад в сторону центральной планеты — фотонная почта у янки работала исправно, надо отдать должное. Я представил себе дежурного офицера на Лиде-5, который читает это донесение и не верит собственным глазам: одиночный русский крейсер, открытый курс, никакого прикрытия. Мне было его почти жаль. Донесение выглядело как ошибка аппаратуры, а ошибкам штабы верят в последнюю очередь.

— Нас увидели, — констатировал Айк тоном судебного медика.

— На это и расчёт.

— На это… — Кресло повернулось вместе с ним. — Александр Иванович, я стараюсь. Я честно стараюсь понимать вас с первого раза. Объясните: зачем нам, чтобы нас видели?

— Затем, что прятаться в чужой системе дольше и дороже, чем пройти по ней хозяином. Курс на Лиду-5, капитан. Самый полный.

Айк набрал воздуха для возражения — и выпустил его без слов. Есть род приказов, к которым вопросы не прилагаются; за недели совместной службы он научился распознавать их по одной интонации. Курс лёг на планету — не обходными дугами, не в «тумане войны», без глушилок и маскировочных зондов, какими пользуются в чужой системе все нормальные люди. Открыто. По прямой. Парадным, можно сказать, строем из одного-единственного корабля.

— Это даже не разведка боем, — пробормотал Айк, выводя крейсер на трассу. — Это визит в пасть ко льву. С предварительным докладом о времени прибытия.

— У пасти льва есть одно достоинство, капитан. Изнутри отлично видно зубы.

— Утешительно, — хмыкнул Пападакис. — Передам экипажу. Пусть любуются.

На этом его остроумие иссякло, и он перешёл на греческий — вполголоса, нараспев. Молился Айк основательно, как делал всё, что касалось лично его: за первые часы, судя по интонациям, он согласовал наше предприятие со всеми святыми, когда-то отвечавшим за мореплавание, а когда те закончились, привлёк святых смежных специальностей. Я не мешал. Молящийся Пападакис держал курс твёрже спокойного.

Спокойствие моё было честным, не строевым. Объяснять его я пока никому не собирался — некоторые расчёты дешевеют от предъявления, но в общих чертах оно опиралось на арифметику пустоты. В системе, где некому устраивать засады, любой, кто выйдет навстречу, выйдет от планеты по той же прямой, по которой шли мы. Прямая — самая честная из линий: на ней всё видно издалека, и видно обоим. Айку я этой геометрии не читал. Каждому своё: ему — святые, мне — чертёж.

Часы перехода тянулись во флотском жанре ожидания. Вахты сменялись, Завадовская докладывала, что сектор чист, экипаж прошёл положенные стадии — от «мы все умрём» до «а кок сегодня превзошёл себя»: человек привыкает к смертельной опасности со скоростью, которая сделала бы честь любому другому его навыку. Айк исчерпал святых и перешёл к прямым переговорам с судьбой, успевая между раундами бросать на старпома взгляды, в которых укор мешался с нежностью в пропорции, неизвестной химической науке. Я по-прежнему делал вид, что не замечаю. У всякой ревности есть полезная фаза: пока она не мешает службе, она украшает усердие.

А потом сканеры дальнего обнаружения ожили.

— Три цели! — Голос вахтенного офицера подобрался. — Пеленг устойчивый, идут от планеты, курс встречный. Классифицирую: тяжёлый крейсер и два эсминца сопровождения.

Внутри Айка что-то оборвалось — мне показалось, я расслышал звук. Он побледнел от лба вниз, как бледнеют южные люди, всерьёз и целиком, и вцепился взглядом в тактическую карту, где три отметки неторопливо ползли навстречу. Завадовская, не дожидаясь команды, уже гоняла расчёт сближения; пальцы её летали над пультом, и только побелевшие костяшки выдавали цену этого спокойствия.

— Тяжёлый крейсер, — повторил он. — Александр Иванович, наш калибр против его калибра — это не спор, это некролог с приложениями. Приказывайте на разворот, пока не поздно! Скорость позволяет, до врат дотянем раньше, чем они выйдут на дистанцию залпа!

Я не ответил. Я смотрел на карту, где под встречной отметкой сканеры дописали идентификатор и, наконец, название. Название я перечитал дважды: не потому, что не поверил, а потому, что такие подарки судьбы принято перечитывать.

Что ж. Иногда вселенная играет и на нашей стороне.

Я кивнул — удовлетворённо, как кивают старому знакомому через зал, и почувствовал, что улыбаюсь. Айк позже назовёт эту улыбку загадочной. Я назвал бы её точной.

— Отставить разворот, капитан Пападакис.