Неслучайное совпадение: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Её голова резко возвращается на место, и я невольно задаюсь вопросом, эта гибкость — черта оракула, СДВГ или уникальная черта Черри?

— Так вот, если мы знаем, что они пытаются идти от самого лёгкого к самому сложному, лучший способ сделать для них всё невероятно просто — привезти сюда Пенелопу и собрать вас всех в одном месте. В одном очень заметном месте. Особенно если они смогут получить эту информацию заранее и всё спланировать.

Наконец в моей голове щёлкает, к чему она клонит, и меня накрывает ощущение, будто я снова на шаг позади. Я слишком туп, чтобы жить, или всё ещё привыкаю к миру таким, каким его видит Черри?

— Ты хочешь использовать похороны, — говорю я. — Дата будет публичной, чтобы члены нашей стаи из других штатов могли приехать. Как и два альфы крупнейших стай здесь, на Восточном побережье, и их ближайшие родственники. Чтобы выразить уважение.

— Динь-динь-динь, у нас победитель. Они будут точно знать, где вы все будете. Они никак не смогут устоять перед такой лёгкой добычей!

— Ты не особенно объясняешь, почему мы должны это сделать. Разве что пытаешься использовать обратную психологию, чтобы заставить нас отменить похороны? — неудивительно, что мой брат не понимает. Вероятно, потому что всё ещё пытается отойти от той жуткой штуки с шеей, которую сделала Черри.

Моё сердце пропускает удар при этой мысли, хотя я не могу понять, от ужаса или от интереса. Может, от того и другого? Одно я уже понял: очень мало что теперь бывает чёрным или белым.

— Нет, она говорит: раз мы знаем, что они там будут, мы устроим ловушку.

При этих словах по лицу Черри расплывается широкая улыбка.

— И не просто ловушку. А большую. Очень-очень большую!

ГЛАВА 14

ПОЛ

Похороны — те же семейные сборища, только мрачные.

Я смотрю на закрытый гроб отца. Странно думать, что в нём лежит человек, которым я когда-то одновременно восхищался и которого ненавидел.

И любил?

Да. Любовь там была. Но холодная. Отстранённая. Далёкая.

Я хотел бы, чтобы всё было иначе.

— По крайней мере, ты теперь с мамой, — бормочу, рассматривая отполированное дерево крышки. Ясень, конечно, как и положено по традиции нашей семьи. — Наверное, ты должен ей пару извинений за то, как решил всё устроить.

И это ещё мягко сказано. Наша мать никогда не захотела бы, чтобы мы проводили всё время в школах-пансионах, чтобы садами занимался персонал, а наши обеды и игры тоже перешли под присмотр ещё большего количества прислуги. Она всегда говорила, что наше богатство слишком легко позволяет нас разделить, и, полагаю, была права.

— Передай ей, что мы все по ней скучаем, хорошо? Но я прослежу, чтобы прошло ещё немало времени, прежде чем кто-то из нас к вам присоединится.

И я имею это в виду каждой клеточкой своего существа.

Всю взрослую жизнь я пытался вылепить из себя идеального среднего сына, чем бы это ни было, но насколько бесполезным это оказалось? Я больше не собираюсь тратить время на все эти глупые условности. Старший. Младший. Средний ребёнок. Какое значение имеет хоть что-то из этого, когда двое членов моей семьи лежат в гробах передо мной?

Я перехожу к гробу Лютера и знаю, что его сохранённая рука специально согнута вокруг урны, в которой лежит то немногое, что команда судмедэкспертов смогла извлечь из месива, оставшегося от службы безопасности. Я хотел бы ещё раз посмотреть на его лицо, но такой возможности просто нет. Её у нас украли, отняли… Мы не знаем кто, но я уверен до глубины души: они зло. Иначе быть не может.

Враги у нас, конечно, есть. У какой волчьей стаи их нет? И найдутся те, кто, без сомнения, хотел бы свергнуть любую из трёх семей перевёртышей, правящих Восточным побережьем. Но трудно представить, что кто-то из них зашёл бы настолько далеко, когда последняя официальная война стай была ещё в далёкой юности моего отца.

— Привет, Лютер, — бормочу я, проводя рукой по его гробу. Это не совсем то же самое, что держать его за руку, но когда мы вообще в последний раз это делали? Расписание Лютера как старшего сына и наследника было забито под завязку и даже больше. То немногое свободное время, что у него было, он проводил, убегая в волчьей форме, чтобы снять стресс, или занимаясь чем-то в одиночку. Всегда сам по себе. Раньше я никогда об этом не думал, но теперь не могу не задаваться вопросом: сломался ли он под давлением так же, как Крис к нему рвался? Или, может, он смирился со своей участью. Откуда мне знать, если я никогда с ним не разговаривал?

Конечно, мы говорили свои «привет» и «пока». Свои «как дела». Говорили о наших обязанностях. Но ничего сверх этого. Я не знаю, оставался ли его любимым фильмом «Нечто» Джона Карпентера. Я даже не знаю, любил ли он суши. А ведь мы братья.

Были.

Это время закончилось. Оно исчезло прежде, чем я вообще понял, что такое возможно, а теперь я… я…