И снова вверх по лестнице. Я раздумываю крикнуть ей последнее предупреждение, но хочу посмотреть, заметит ли она то, что изначально меня насторожило.
Но нет, когда она сбегает обратно вниз, слегка запыхавшись, на ногах у неё всё ещё те самые пушистые тапочки, что были раньше, и никаких носков.
— Что? — спрашивает она, бросая на меня тот же озадаченный взгляд. Я просто указываю вниз, и её взгляд наконец опускается к собственным ногам.
— Да ты издеваешься?
И снова вверх по лестнице. Может, кто-то счёл бы весь этот процесс раздражающим или ребяческим, но меня это только смешит. Она настолько Черри, что это меня восхищает.
К тому же я уверен, что для многих я тоже на любителя.
Неважно, что мы оба на любителя, потому что никто из нас больше не будет пробовать другого на вкус!
Утверждение верное, но, возможно, не лучшее из возможных, потому что я уже пробовал Черри на вкус, и соврал бы, если бы сказал, что не получил от этого огромное удовольствие.
Я убираю эту мысль подальше, прежде чем Черри возвращается с носками и парой практичных походных кроссовок в руках. Совсем не похоже на её вчерашний шпионский наряд. Хотя я был бы совсем не против снова увидеть её в тех ботинках.
Профессионально, Пол! Профессионально.
Легче сказать, чем сделать.
— Поехали, — говорю, стараясь держаться невозмутимо.
Потому что на самом деле невозмутимость — последнее, что я сейчас чувствую.
— Так вот, как я и говорила, это исследование выяснило, что грибы вообще-то ближе к животным, чем к растениям, а ещё есть другая группа, которая считает, что, поскольку грибы насыщены электронами и могут выжить в вакууме космоса, их занесло сюда случайной кометой или космической пылью. Так что именно поэтому нам правда стоит есть их больше! Кто не захочет пожевать инопла…
Хотя я не против десятиминутного монолога Черри, что-то цепляет мои чувства, и я поднимаю палец. К её чести, она мгновенно обрывает себя и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Что такое?
Я ей не отвечаю. Мои волчьи чувства наконец опознают запах, и я срываюсь вперёд на полной скорости.
Кровь.
Не просто кровь, а кровь моего брата.
Кровь Криса.
Нет. Нет-нет-нет, нетнетнет!
Я позволил себе отвлечься. Увязнуть в Черри, во всей её харизме и мягком прикосновении её тела. Я…
— Долго же ты добирался, — бормочет Крис, когда я врываюсь через парадные двери и несусь в главную гостиную. Не самое уютное или уединённое место, но я знаю, что в подростковом возрасте он любил читать там, чтобы наблюдать за тем, кто приходит и уходит из поместья.
— Крис! — выпаливаю, когда он спокойно вытирает кровь из-под носа шёлковым носовым платком. Облегчение и радость захлёстывают меня, и где-то на задворках сознания тихий голос задаётся вопросом, как это выглядит для Черри. — Что случилось? Ты в порядке?
— В порядке, но этот костюм придётся отправить портному, а одну из запонок заменить. Эти идиоты по-настоящему испытывают моё терпение. И мне пришлось отменить целый заказ макарон80, который собиралась приготовить Александрия. МакЭлрой уже около дюжины дней рождения подряд забирают всё её время, так что кто знает, когда у неё снова появится возможность.
Прежде чем я успеваю спросить, каких именно идиотов он имеет в виду, он кивает большим пальцем себе за спину. Я обхожу диван и богато украшенный шкафчик за ним. На полу лежат две кучки праха, между ними валяется кол.
Неужели… неужели мой старший брат только что прикончил двух вампиров? Хотя у меня нет близких личных отношений с созданиями ночи, я всё равно знаю, что они примерно на одном уровне с нами. Настолько, что выйти победителем из боя двое против одного было бы очень трудно.
— Ассасины? — спрашиваю я. Я уже знаю ответ. Вряд ли есть какая-то другая причина, по которой двое таких оказались бы у нас дома посреди дня.
Подождите, солнце уже взошло. Значит, они проникли сюда ночью и ждали, пока кто-нибудь из нас появится! Это осознание кажется невероятно вторгающимся, почти оскверняющим. После того как моего отца и старшего брата убили в нашем собственном доме, я знал, что это место небезопасно, но новое нарушение границ окончательно вбивает эту мысль в голову. Меня всегда описывали как относительно умного, но сейчас я определённо чувствую себя тупым.