— Именно-с! Начальство приказало выкинуть все… А я вот как-то пока не сподобился. Да и, откровенно говоря, жаль.
В бледном бесстрастном лице полицейского бюрократа на миг промелькнуло что-то человеческое.
— Да-а, — протянул я. — Это какое бы вам подспорье было! И от самого высокого начальства — большой профит! Карточки ведь размножить можно…
— Думаете? А кто этим займется-то? — немного воспрянув духом, Владимир Васильевич желчно усмехнулся и почмокал губам. — Господин Авдеев, фотограф? Так он денег запросит… Да и в других фотографических салонах — тоже.
— Знаю я одного человечка… — я вдруг вспомнил про Пелагею. — Фотографии пока только учится. И забесплатно все сделать готов! Готова…
— Готова? — вздрогнув, переспросил урядник. — Это… это что же-с — барышня? Нет уж, увольте, милостивый государь! Нам тут всяких эмансипЕ только и не хватало.
— Напрасно, — я развел руками и, обернувшись по сторонам, заговорщически понизил голос. — Между нами… Барышня — непростая. Из пансиона фрау Эльзы фон Оффенбах. Надеюсь, слыхали?
— Да кто ж не слыхал! — испуганно ахнул урядник. — Фрау Эльза… Она ж… и с полицмейстером… и с господином городничим… Со всеми на короткой ноге!
— И с господином губернатором, кстати — тоже!
— С-с… губернатором…
— Так я подошлю барышню? Конечно же, с направлением от госпожи Оффенбах!
Полицейский рассеянно моргнул:
— С… чем?
— С рекомендательным письмом!
— А-а… Ну, если с рекомендательным… Тогда пожалте! Что же касаемо вашего дела… — урядник вдруг стал крайне деловит. — Ножичек приобщим. Приметы я записал. Сравним по участкам. Дворникам, горловым раздадим. Ну и околоточного сегодня же к «Кунсту» пошлю. Опросить свидетелей.
— Что ж, благодарю вас, Владимимр Василевич, — прощаясь, я отрывисто кивнул. — Честь имею.
В «первоклассном» номере гостинце «Савой» меня уже дожидался Полозов.
— Все купил! — сразу же похвастался он. — Ламп керосиновых — дюжину! Красивые, в виде Наяд! Приказчик скидку сделал, ага… Потом на почтамте подписные издания заказал, ну, из «Народной библиотеки»… Тоже недорого вышло. А вот журналы по геодезии пришлось в Горном управлении заказывать. Чиновник там такой… квелый… Господи! Не работает, а спит. Но, я на вас сослался, так он воспрянул… дела делать принялся. Еще переспросил — где вы да как?
Амурское Горное управление… Я тут же напрягся, вспомнив пахнувшую кислой капустой приёмная, отгороженная от посетителей высоким деревянным барьером, и сидевшего за ним чиновника лет пятидесяти, с жидкими, зачёсанными набок волосами и блеклыми, ничего не выражающими глазами. Бледное лицо, тонкие, бескровные губы, унылое презрение ко всем…
— Миша, а как чиновника звали?
— Да Бог весть… Хотя… — инженер наморщил лоб. — Это ж сам начальник управления был! Ну да. Табличка еще на столе, замызганная такая… Александр Николаевич Варсонофьев. Тьфу! Волконский. Да-да, именно так — Волконский.
Я закусил губу: начальник Амурского горного управления Волконский. Глаза и уши преступного мира! Продажная душа. Приходилось уже как-то сталкиваться.
— Александр Андреевич, что с вами?
— Так…
Сняв пиджак, я подошел к умывальнику…
Волконский в курсе — где и что делаю. Ах, Миша, Миша… Впрочем, сам виноват — следовало предупредить. Да кто ж знал!
Черт, ах, как скверно-то! Волконский — Огнев — Рябой. Такая вот недобрая выстраивалась схема… Завязан ли на ней еще и китайский бандит Ли Сючэнь? А черт его…
В дверь постучали…
— Михаил, откройте!
— Сию секунду! Ага… Господи! Пелагея!