— Так, а смысл? — я пожал плечами. — Искать-то все равно вам. По его же отдельному поручению. А следователь ведь дело возбудит! А ну, как не найдете? Конфуз! А у вас, опять же, можно материалом проверки оставить… Объявите в розыск… Не найдете, так ведь и черт с ним! Хоть для острастки.
Выслушав, ефрейтор задумчиво качнул головой:
— Вижу, вы человек грамотный, господин… э-э…
— Громов, — я приосанился. — Купец первой гильдии Александр Андревич Громов.
— А-а! Тот-то я и смотрю… А не из тех ли вы Громовых, что… Хотя, неважно. Посидите, господин Громов. Сейчас о вас доложу. Господин начальник части нынче отсутствует. Так я — уряднику… Уж он разберется!
Выйдя из-за стола, нижний чин обошел стойку и, пройдя по коридору, скрылся за дверью кабинета.
Отсутствовал, слава Богу недолго — соскучится я не успел.
— Прошу-с! Господин урядник ждет-с…
— Благодарствую! — улыбнулся я…
Высокое окно узкого, словно пенал, кабинета, выходило во двор. В дальнем углу дышала теплом покрытая дешевыми фабричными плитками печка. Напротив нее стоял массивный несгораемый шкаф и полки с бумагами и всяким хламом. У полок возился щупленький господин в темно-зеленом полицейском мундире еще старого образца — двубортном, с блестящими пуговицами и без всякого намека на «народность». Похоже, новая форма пока добралась здесь только до нижних чинов. Впрочем, и участковый урядник — чин невелик. Но, конечно, повыше околоточных и городовых… Тем более, наделенный правом проводить дознание по уголовным делам. Ну, или — по материалам проверки.
— А, господин… Громов? — обернувшись, урядник указал на стул. — Прошу садиться.
Унылое вытянутое лицо, совершенно ничем не примечательное, исходило равнодушием и скукой. Небольшие усики, печальные носогубные складки, высокий, с небольшими залысинами лоб. С таким лицом каким-нибудь табельщиком работать, а не расследовать уголовные дела! На вид — лет сорока, а то и больше. И всего-то — урядник! Как в будущем — «пятнадцатилетний капитан». Так называли тех, кто по каким-то причинам задержался в званиях по выслуге лет. В армии или в той же полиции.
Да уж, это явно звезд с неба не хватает. Вот и сидит в урядниках. Нижний чин, без всяких там «благородиев».
— Так, говорите, напали на вас? — покосившись на грозный взгляд портретного императора, урядник уселся за стол. — Вот вам чернильница, перо, бумага… Пишите! Только прошу, с бумагою осторожнее… Ее у нас маловато.
— А вас, кстати, как звать-величать?
— Владимир Васильевич.
— Так, Владимир Василевич, может, я лучше сначала вам все расскажу? А там уж вместе и решим — что писать, а что нет? А то ведь, как бы чего не вышло!
Общаться с такого рода людьми — перестраховщиками, подхалимами к начальству, лентяями — я научился еще в 90-х.
— Вот-вот! — просиял урядник. — И я о том. Как бы чего не вышло! Ну-с, рассказывайте…
Да что там было рассказывать? Уложился минуты в полторы, и это еще — с описанием несостоявшегося убивца!
— Коренастый, говорите? Рябой? Ну-у, таких у нас много.
Рассеянный взгляд мой машинально скользил по скудной обстановке кабинета, пока вдруг не зацепился за полки. Похоже, там что-то блеснуло! Неужели ж…
Да так и есть!
Я привстал со стула:
— Владимир Васильевич! Вижу, у вас и фотографические аппараты имеются?
— Да-с! Казенные, — урядник перехватил взгляд. — Целых две штуки. И еще всякие приспособления… Увы! Теперь уж с ними некому. Был у нас тут один… молодой да ранний. Так еще по осени в Петербург забрали. В столицу-с!
Последнюю фразу собеседник произнес с неприкрытой завистью.
— Жаль! — искренне посетовал я. — Верно, он варнаков-то фотографировал на карточки?
— Да, было дело, — урядник скупо кивнул. — Только карточки сделать не успел. Одни пластинки остались. Подписаны, вроде бы… Но, там же ничего не разберешь! Эти, как их…
— Негативы!