— Ну, и я тогда же загляну… — я покусал губы. — А вообще, записку передать можете?
— Этой вот Пелагее?
— Ей…
— Ну, так, Александр Андреевич, пишите! — громко засмеялась мадам. — Чернильный прибор у нас внизу… Да вы, верно, помните.
Помнил, еще бы… Именно отсюда пропали картины, спрятанные китайским бандитом Ли Сючэнем. Из-за этих чертовых картин знаменитого художника Жэня Боняня уже погибла она не столь уж и плохая барышня… и я сильно подозревал — не только она одна.
Оставив записку, я отправился в купеческую часть города… Впрочем, купеческим Благовещенск считался и сам по себе — весь!
Послышался звон. В кафедральном Соборе Благовещения Пресвятой Богородицы ударили в колокола. Обедня!
Благовест подхватили в Свято-Никольском храме и в церкви Покрова Пресвятой Богородицы, появившемся в городе совсем недавно.
В тихим заснеженном переулке меня уже ждал Ли Вэй. Как и договаривались.
— Как разместились? — отпустив извозчика, улыбнулся я.
— Хорошо, да, — китаец невозмутимо кивнул в ответ.
— Тогда идем… Во-он то крылечко…
Невзрачный особнячок с облупившейся штукатуркой и закрытыми ставнями, утопал в снегу. Из-за падающих теней снег казался вовсе не белым, а сине-голубым, с золотистыми проблесками солнца, как на картинах импрессионистов; Моне, Гийомара, Сислея…
Дверь открыла женщина в глухом черном платье и платке — служительница конспиративной квартиры. Узнав меня, поклонилась:
— Господин Громов… Прошу. Елизавета Петровна скоро будет. И господин Морозов — тоже.
Я знал, что они заглядывали сюда почти каждый день. Правда, именно сегодня могли и не быть. Повезло!
— Здравствуйте, Алевтина, — приподняв бобровую шапку, я кивнул на стоявшего позади китайца в дорогом смушковом пальто. — Я не один.
— Входите…
Еще раз поклонившись, служанка провела нас в дом. Оставив в прихожей верхнюю одежду и шапки, мы вошли в гостиную, встретившую гостей тишиной и уютом. В чистой комнате ярко горели свечи, на столе уже виднелись закуски и хрустальный графин с малиновой наливкой.
В ожидании, мы уселись на софу. Ли Вэй вытащил китайскую газету в иероглифами…
— Что пишут? — негромко поинтересовался я.
— Совместная операция против хунхузов продвигается успешно, — китаец качнул головой. — Казаки давят с севера, императорские войска Цин — с юга.
— Хорошо. Этак и всем бандам скоро крышка! — я повел плечом. — И пока им точно не до нас.
Слышно было, как к дому подкатили сани. Заскрипел под ногами снег. Раздались громкие голоса, дверь отворилась…
В комнату вошли двое — осанистый седобородый мужчина в темно-синей визитке — коммерции советник Павел Игнатьевич Морозов, и стройная брюнетка лет слегка за двадцать, в платье из тёмно-синего шёлка с модным турнюром. Елизавета Петровна Строганова… Лизавета…
Волнуясь, я вскочил на ноги:
— Как же я рад вас видеть, друзья мои!
— Здравствуйте, Александр! — смеясь, протянул руку Морозов. — Алевтина уже сказала о вас…
— Лизавета Петровна… я так… так рад… — я галантно поцеловал девушке ручку. Поспешно встав, то же самое сделал Ли Вэй.
— Я тоже очень рада! Какая неожиданная… и столь приятная встреча! Нет, право же!