Большие, серо-зелёные глаза барышни смотрели на меня с явным дружелюбием… если не сказать больше! В них не было ни было ни капли кокетства, лишь светилась какая-то внутренняя сила. На пальце сверкнул дорогой перстень… Судя по быстрому взгляду, мой китайский напарник тот час его оценил.
— Хочу вам представить господина Ли Вэя! Мой помощник и компаньон. Да вы его знаете… Артель резчиков…
— А-а! — заулыбался Морозов. — Так это вы, господин Ли Вэй? Отличный… отличный товар! Да что там — товар? Произведения искусства! У меня, кстати, есть к вам одно предложение… Кое-какие образцы… в соседней комнате… Не изволите ли взглянуть?
На какое-то время мы с Лизаветой остались наедине. Я словно впал в ступор, не зная, с чего начать…
Начала Лизавета Петровна:
— Александр… Андреевич… От вас, кажется, духами пахнет? Как это… «Fougère Royale»!
— Да, да — «Королевский папоротник», — признался я. — Знает, в пансион заезжал… к фрау Эльзе… Там мы кое-кого проплачиваем…
— Фрау Эльза? А! Пансион для девочек, да… Не знала, что у вас есть протеже!
— Не у меня… Скорей, у всей артели…
— А духи и в самом деле — хорошие!
Ах… Дались ей эти духи!
— Лизавета Петровна! — я молитвенно сложил руки. — Давеча, вот, проезжал мимо театра… Так вы не могли бы… Не пойти бы нам вдвоем? На какую бы вы хотели пьесу?
— Так там одна пока пьеса все дни идет — «Ревизор»! — неожиданно расхохоталась девушка. — На нее все и ходят. Труппа-то наша другую пока не отрепетировала.
— И вы, кончено, на «Ревизоре» уже были?
— Была… Но с вами схожу с удовольствием! Почему бы и нет?
Ах, как свернули ее глаза!
Э-э, Александр Андреевич, старый ты черт! Не вздыхай так о молодых девушках! В конец концов, что ты можешь ей дать? Материальна Лиза и так независима… более чем…
— Так мы с вами договорились, господин Ли Вэй?
Вернулись те двое.
— Да-да, договорились, уважаемый господин Морозов! Не сомневайтесь, все будет готово вовремя. И в точности так, как вы указали.
— Так я куплю билеты? — сжав руку барышни, быстро прошептал я.
— Да-да, покупайте… Потом оставите записку здесь, Алевтине… Мой папенька, знаете ли, человек старинной закваски… Но, я — вполне эмансипе!
Эмансипе… Какое красивое слово!
— Да, Павел Игнатьевич… — вдруг вспомнил я. — Как там наше прошение? Ну, жалоба на произвол казачьего есаула?
— Направлена прокурору! — рассмеялся Морозов. — И — лично губернатору, господину Лазареву. — Но, он все равно прокурору отпишет. А тот уж организует проверку. Так что — ждем. Надеюсь, до ледохода успеет. А, может, и уже успел. Прокурор у нас, знаете, проворный! Весьма.
Отпустив извозчика у «Савоя», я сразу же направился в ресторан.
— Александр Андреевич! Господин Громов! — окликнул портье с напомаженными волосами. — Тут вас барышня ждет.
— Что еще за барышня? — я повернул голову и ахнул. — Господи… Пелагея! Никогда бы не узнал.
И в самом деле, нелегко было бы признать в столь хорошенькой молодой даме в длинном синем платье и барашковом полушубке таежного гадкого утенка…
— Пелагея! Душа моя… Выросла-то как! А похорошела! Красотка ведь… Право — красотка!