— Позвоните Шурупову, он извелся вас искать. — Майор протянул листок, небрежно исписанный цифрами, и удалился.
— Что еще надо этому алкану? — спросил Курашкин.
И сам ответил:
— Знаю я таких работников. Которые привыкли жар чужими руками загребать. За такого весь день промуздыкаешься, а он все припишет на свой счет.
— Это ты о чем? — тихо спросила жена.
— Куриная твоя башка! Он же, помнишь, задание дал — посетить всех... Вот пришло время спросить результат. Чтобы самому в срок отчитаться...
— Да замолчал бы ты!
Курашкин пошел к тумбочке с тянущимся к ней шнуром.
— Я ему сейчас задам чертей!
Покрутил скрипучее колесо.
Никто не ответил.
— Пусть сам ищет. Ему надо... — пробурчал Курашкин.
— Дай я...
Жена смогла дозвониться только до дежурного, который, спросив, кто это, помедлил и потом сказал:
— Шурупов в отъезде... А вам надо срочно в морг... Посмотреть...
— К-какой м-морг...
Родительницу качнуло. Все поплыло перед ее глазами.
— Что с тобой? — успел подхватить жену Курашкин.
— Вы слышите? — летело из болтающейся трубки. — Вам надо...
Курашкин смотрел на свисающий, болтающийся предмет и ничего не мог понять. Потом ударил коленом об угол тумбы, с которой все полетело на пол, и проговорил что-то нечленораздельное.
Шимон Аронович упорно тыкал в затертые клавиши печатной машинки, перешедшей ему по наследству от других следаков. Над кареткой лез вверх лист серой бумаги. У Шимона было дело об убийстве.
Такая категория дел относилась к ведению прокурорских следователей, но из всякого правила бывают свои исключения. Кто главнее в городе: прокурор или начальник милиции? Вот и приходилось милицейским следователям тянуть лямку еще и за прокурорских.
Шимон склонился к подслеповатым строчкам.
— Нищая ментовка! Даже ленту не заменить... Ну да мне-то какое дело до этого... Итак... «...обнаружен труп подростка... со следами...»
Рядом ножиком отколупывал щербинки от стола Шурупов.
— Как его, ну это, у терпилы? — спросил Шимон сыщика.
— Чего «это»?
— Ну, смерть какая у Курашкина?
— Кайфовая! — засмеялся Пепси-Кола.
— Баран, насильственная! — вспомнил нужное слово следователь и, словно беря низкий аккорд на пианино, допечатал: «...насильственной смерти».