— Я волнуюсь!.. Ведь сын... Ни ночью не пришел... Ни утром... Мы как на иголках... Как рассвело, я сама пошла к его другу Мышлову Боре. Тот сначала нес что-то невразумительное, а когда я пригрозила, что пойду в милицию, сказал, что они вечером были в саду и там расстались... А куда Алеша пошел оттуда, он и знать не знает...
— К теткам, маманя!
— Гражданин! Мы ведь к вам пришли... чтобы вы нам... — не выдержал мужчина, отпрянув от стены.
— Вы мне покомандуйте! — прикрикнул и снизил тон Пепси-Кола. — Вот что... Сейчас заявление напишите... А потом всех его дружков, подружек пройти надо...
Когда Курашкины вышли из комнаты, Шурупов потянулся рукой под стол, вытащил оттуда бутылку с цветастой этикеткой и, зажав зубами волнистую крышку, с шипением отколупнул ее и сплюнул в урну. Вставил горлышко в широко раскрытый рот. Из гортани забулькало.
Сквозь тополиную листву в маленькую кухоньку прорывался зыбкий свет. Долетал гул с автострады. Где-то заливалась лаем собака.
Курашкина допытывалась у сгорбившейся старушки:
— Мам, мы сейчас были в милиции. Нам сказали самим выяснить все... Так ты скажи, зачем Алешка приходил?
— Я уже тибе сказала, за диньгами.
— А зачем они ему понадобились?
— Почем я знаю... Он мне ну ничего ни пояснил. А тольки: «Бабуля, дай динег! Мне очень плохо!..» А что почем, я ни знаю...
— И правильно сделала, что не дала! А то могло быть и хуже, — рубанул сплеча стоявший сзади Курашкин-старший.
— Снова, нибось, в карты прыигралси... Вот, такие дела, Ма-шинька! — прогнусавила бабуля.
— Сколько раз тебе говорил: упустим парня!
— Не гунди!.. Ты всегда один только и прав... — рыкнула Мария на супруга.
— Все, надоела мне эта тягомотина! — Курашкин направился в прихожую. — Я на работу. Меня уж точно кинулись искать. А ты про Лешкиных шалавок не забудь! Как найдешь его, сразу мне позвони, я приеду и выдеру!
Резко хлопнула дверь. Курашкина еще некоторое время побыла у своей матери, осуждая ее за то, что та не дала внуку денег, и направилась к Мышловым.
С парного неба заморосило. Слабый накрап обрызгал крыши домов, скамьи на лужайке, асфальтовые латки дорог.
Этот путь к высотке с угловой квартирой и железной дверью с выпуклым лошадиным глазком посередине Курашкиной чуть не снился. Сколько раз за день она прошла по нему. И вот опять тупо ступила в подъезд, машинально утопила кнопку, прокачалась в дребезжащем лифте, замирая, приблизилась к глазку.
За железным щитом слышалась речь, но никто ей не открыл.
«Радио, что ли, включено... Тогда надо к подружкам сына».
Ругая в душе уже и своего мужа, спустилась со ступенек на тротуар. Дождь усиливающимися волнами накатывал в периметр корпусов, вспенивая расползающиеся в разные стороны лужи.
Курашкина, словно не замечая ливня, зачавкала ботинками через двор к арке.
Вика, утконосая девушка, бойко заявила, что у нее другой парень и она с Алексеем уже не встречается.
Анжела, пухлая брюнетка с узким восточным разрезом глаз, в отличие от Вики, наоборот, проявила повышенный интерес и сама стала допытываться у матери Алексея, где тот мог быть.
Не чувствуя ни мокроты одежды, ни сырости обуви, Курашкина взошла к себе домой и в бессилии упала на кровать.
Злой и раздраженный возник над ней муж.
— Ну что, объявился? — спросил он, еще с порога вытаскивая из брюк ремень.
Когда дождь прекратился и улицы осветило вырвавшееся из заоблачных теснин солнце, к Курашкиным заглянул местный участковый, майор Крыжов.
Увидев человека в милицейской форме, Курашкина замерла.