— Да кому не насрать? — хмыкнул он и прижал меня к стене, тиская за задницу. — Потренировался. Сходил в патруль. Поставил на место одного утырка.
Он взял мои руки, положил себе на голову и заставил запустить пальцы в волосы.
— Ну же, потрогай меня. Неужели ты не чувствуешь, что готова, малышка? Загляни в себя. Мы созданы друг для друга.
От чувства вины я зажмурилась.
Я перебирала его темные пряди и так отчаянно пыталась заглянуть в себя, что в ушах зашумело: его стоны искажались в моей голове, превращаясь в далекий отголосок сирен где-то на задворках сознания.
Должна же быть искра.
Должно же хоть что-то екнуть.
— Чувствуешь?
Жесткий, грубый вопрос пробил меня насквозь, оставив после себя лишь зияющее сомнение. Никакой искры не было. Ничего не екнуло. Была только…
Пустота.
Я посмотрела на него, моргнула раз, другой и виновато прошептала:
— У нас еще есть время, Кидан. Торопиться некуда.
Он недовольно рыкнул и подсадил меня, зажав мой таз между твердой стеной и еще более твердым членом.
— А вот я чувствую, и мне надоело ждать.
— Воу, воу, полегче, — осадила я его, чувствуя, как промежность горит от того, с какой силой его ствол давит через трусики. — Я не буду спать с тобой, Кидан.
Он уставился мне в глаза, и в мелких морщинках у их уголков застыла мольба.
— Поцелуй меня. Хотя бы раз поцелуй так, будто любишь, будто это по-настоящему. Будто ты моя.
Секундное замешательство, комната вокруг словно замерла.
— И это все? Один поцелуй, и ты меня отпустишь?
— Да.
Стоило мне прижаться к его губам, как он закрыл глаза. Я видела, как подергиваются его веки, пока ласкала его губы и водила языком, делая вид, будто помню, как это делается, и будто он мне нравится.
Когда мы отстранились, он широко распахнул глаза. Внезапная тьма, затаившаяся в них, заставила меня подавиться на вдохе. Он смотрел на меня, и выражение его лица за минуту поменялось с защитника до хищника.
— Нахуй это, — выплюнул он, и его рот перекосило в оскале, какого я никогда прежде у него не видела. — Ты слишком дорого мне обошлась, чтобы какой-то выскочка пришел и забрал то, за что я заплатил.
— Что?
Он потащил меня к кровати и зажал в самый угол, одной рукой прижимая к матрасу, а второй лихорадочно расстегивая штаны.
— Нет… — Я сжалась, втянула плечи, как стыдливая мимоза, пытаясь уйти от его прикосновений.
Грейс.
Единственная четкая мысль.
Я открыла рот.
Прижала язык к небу.