Я поднял руки и отступил.
— Мне не нужны неприятности.
— Если еще хоть раз увижу тебя возле ее каюты, я из тебя душу вышибу, сгу’дал.
Он продолжал бить меня этим словом, и от ярости у меня защипало в глазах.
— Это общий коридор, и я буду ходить здесь тогда, когда мне нужно.
Каэль, не оборачиваясь, толкнул меня в плечо — видимо, заметил, как я подался вперед для выпада.
Затем он так же толкнул Кидана.
— Воин, как твой командир я приказываю тебе отступить и…
Кидан локтем оттолкнул Каэля. Его пальцы впились в мою куртку, рванули на себя, а затем с силой швырнули обратно. Лопатки обожгло от удара о палатиумовую стену, но эта боль была ничем по сравнению с закипевшей в венах яростью.
Я протаранил его плечом в грудь. Кидан пошатнулся и предсказуемо замахнулся, метя в голову. Я уклонился и подсек ему колено. От его рева сбежались ветусианцы всех страт.
Сквозь общий шум пробивался крик Каэля, требовавшего прекратить драку, но мне было плевать. Грудь тяжело вздымалась и опускалась от клокочущего гнева, обиды и душевной боли.
Злость взорвалась, разгоняя горячую кровь по артериям. Я был готов порвать этого воина, обученного идеальному бою. У каждого бойца есть уязвимость.
Но его слабое место я найти не успел.
— Прекратить! — рявкнул прямо над ухом Каэль, и сильные руки обхватили меня сзади. — Угомонитесь, или оба пойдете под арест!
Он оттащил меня в сторону, но недостаточно быстро: кулак Кидана все же врезался мне в висок.
В глазах поплыло.
По щеке потекло что-то теплое.
Каэль потащил меня по кружащемуся коридору и прислонил к стене. Надежная опора за спиной не спасала — ноги подкосились, и я сполз на пол.
Бормотание, крики и приказы отдалились. Остался лишь звон в левом ухе и стреляющая головная боль.
— Держись от нее подальше, Мелек. Всем насрать, если такой отброс, как ты, вдруг загнется за шлюзом, — проорал Кидан. Голос его звучал твердо, но в глазах мелькнуло что-то иное. Тревога? Страх?
Он вытер ладони о штаны и растопырил пальцы, лицо его пошло пятнами, а зрачки бешено бегали. Затем он развернулся и растворился в толпе, оставив меня наедине с нахлынувшим ужасом.
Не знаю почему, но этот страх расцвел внутри, оседая глубоко в желудке, отчего все внутренности скрутило узлом. Сейчас он наверняка пойдет к моей женщине. Я ведь столько раз наблюдал за ними.
Он купит ей кофе, склонится и что-то прошепчет на ухо. А Кэти в восемнадцатый раз отстранится — я считал каждый ее отказ.
Но почему именно сейчас мне стало так жутко?
— Мне нужно ее увидеть, — пробормотал я, чувствуя, как паника сменяет оцепенение.
Надо мной склонился нахмуренный Каэль.
— Эй тенк’ур ланг’эч чпс б’стэд.
— Что?
Он раздраженно выдохнул.
— Ну еще бы. У тебя лингвочип к чертям полетел. Из черепа наполовину торчит, идиот.