— Никак нет, Алексей Павлович, — ответила я, спускаясь с крыльца. — Агаша уже управилась, гости по комнатам, я как раз собиралась пройтись по двору, подышать перед сном. Составите компанию?
Он кивнул, и мы пошли по узкой дорожке вдоль стены дома. Слева, за невысоким забором, темнело море. Его дыхание чувствовалось даже здесь, за палисадником. Справа, впритык к соседнему участку, стоял старый сарай, который я присмотрела ещё в первые дни. Деревянные стены его покосились, крыша поросла мхом, но внутри было сухо, а главное, никто посторонний не мог войти без ключа.
— Вот, Алексей Павлович, посмотрите, — я указала рукой на это неприглядное строение. — Я хочу здесь поставить новый сарай. Добротный, из тёса, с крепким замком. Чтобы никто не сунулся куда не надо.
Он подошёл ближе, оглядел сарай, потом перевёл взгляд на землю у его порога. Я знала, о чём он думает. Под этим сараем, глубоко внизу, находился вход в колодец: то самое место, где мы спрятали клад.
— Разумное решение, — сказал он негромко. — Если здесь будет стоять основательная постройка, никто не догадается копать.
— Именно, — кивнула я. — Хочу заказать плотнику хорошие доски, чтобы пол был двойной. Если кто и заглянет, ничего не увидит. А ключ буду держать у себя.
— Вы предусмотрительны, Вера Ивановна, — он посмотрел на меня с уважением. — Я бы и сам не додумался.
Мы постояли молча, глядя на закат. Потом я вздохнула и повернулась к нему.
— Алексей Павлович, мне нужно с вами поговорить. О деле, которое не терпит отлагательств.
Он насторожился, но не перебил.
Я начала рассказывать. О том, как в первые же дни после моего выздоровления приехал Воронин: напористый, уверенный, с предложением, от которого невозможно было отказаться. Но я отказала. О том, что после этого в дом вломились хулиганы, и я уверена, не случайно. А сегодня этот Ковров с фальшивой жалобой. И я проследила за ним до экипажа, в котором сидел Воронин.
— Я не могу доказать, что хулиганов подослал именно он, — закончила я, — но слишком много совпадений. Воронин хочет мой дом, а я стояла у него на пути. Сначала он пытался купить, теперь запугать и сломить.
Ветров молчал, глядя в землю. Потом поднял глаза и в них была та спокойная, твёрдая решимость, которую я уже видела в ту ночь, когда он с ружьём пошёл защищать меня.
— Я слышал о Воронине, — сказал он медленно. — Он скупает участки по всему побережью. Говорят, не всегда честно. Были случаи, когда владельцы сами продавали после того, как их дома громили или поджигали. Но доказательств ни у кого нет. Он действует через подставных лиц.
— Значит, он опытный, — горько усмехнулась я. — И остановить его трудно.
— Трудно, но можно, — Ветров шагнул ко мне ближе. — У меня есть знакомства в городской управе. Я лечил председателя суда, как вы помните, и его жену. У меня хорошие отношения с полицмейстером. Если Воронин попытается подослать ещё одну проверку, у нас будет чем ответить.
— Чем именно? — я подняла брови.
— Хорошим санитарным состоянием дома, — он чуть улыбнулся, и в этой улыбке я увидела его план. — Я могу пригласить своего коллегу, доктора Зайцева, чтобы он официально осмотрел ваш дом и дал заключение: всё чисто, безопасно, претензий нет. То же самое можно сделать с пожарной службой. У меня есть пациент среди пожарных инспекторов. Если Воронин снова попытается нажать через административный ресурс, мы предъявим документы, которые его перекроют.
Я смотрела на него, и внутри разливалось тепло. Не просто благодарность. Что-то большее, что я пока боялась назвать.
— Алексей Павлович, вы серьёзно готовы ввязаться в эту борьбу ради меня?
Он шагнул ещё ближе, и я почувствовала исходящий от него запах мыла. Он взял мою руку, осторожно, словно спрашивая разрешения.
— Вера Ивановна, — голос его был тих, но твёрд, — я уже ввязался. Той ночью, когда вы вышли из шкафа. И не жалею об этом ни секунды. Вы не одна. Вы никогда не будете одна. Запомните это.
Я молчала, глядя ему в глаза. Где-то внутри, в глубине сознания робко, смущённо, но счастливо зашевелилась Ивановна. Она чувствовала это так же остро, как я. Может быть, даже острее.
— Я запомню, — сказала я тихо. — Но что нам делать прямо сейчас? Пока у нас нет официальных документов.
— Мы подготовимся, — он отпустил мою руку, но взгляд остался тёплым. — Завтра же я свяжусь с Зайцевым. Через неделю у вас будет акт о санитарной проверке. Я также поговорю с полицмейстером. Не прямо, а как бы между делом, упомяну, что в нашем районе шалят хулиганы. Он усилит патрули. Этого будет достаточно, чтобы Воронин понял: вы не беззащитны.
— А если он придумает что-то ещё?
— Тогда мы будем действовать по обстоятельствам, — он слегка пожал плечами. — Но я верю, что рано или поздно он отступится. Такие, как он, не любят связываться с теми, кто даёт сдачи.
Я кивнула. На душе стало легче. Впервые за несколько дней страх отступил, и я почувствовала, что могу дышать полной грудью.
Мы пошли обратно к дому, уже в сумерках. Луна только начинала подниматься над морем, и серебристая дорожка тянулась от горизонта к берегу. Ветров замедлил шаг, глядя на эту красоту.
— Знаете, Вера Ивановна, — сказал он вдруг, — я часто думаю о том, как мы встретились. Тогда, когда вы ухаживали за дядей. Вы казались мне такой… хрупкой. А теперь я вижу, как вы сильны. И я восхищаюсь вами.