В твоём молчании: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

За окном мелькали деревья, смутные очертания деревень, редкие огни домов. Для Кирилла мир сузился до салона, до тяжести её головы на коленях, до запаха духов, смешанного с металлическим привкусом крови.

Фары выхватывали из темноты всё новые участки пустынного шоссе. Они ехали к выдуманному адресу, к несуществующему врачу. С каждой минутой становилось яснее: назад уже не вернуться. Теперь у него была полная власть над той, кто всегда оставалась недосягаемой. От этой власти кружилась голова.

— Скоро поворот на Рузу, — произнёс водитель, прерывая молчание.

Кирилл кивнул, поглаживая влажные волосы Ильды Александровны. Пальцы слегка дрожали — то ли от напряжения, то ли от смеси вины и возбуждения. На краю сознания мелькнула мысль о нереальности происходящего, о сне. Но тяжесть на коленях, запах мокрой одежды и волос, стук дождя по крыше — всё было слишком осязаемым.

— Всё будет хорошо, — прошептал он, наклоняясь к её бледному лицу. — Я позабочусь о вас, Ильда Александровна.

Впереди показался указатель на Рузу. Водитель включил поворотник, и машина, замедлившись, свернула с трассы. Шоссе стало уже, покрытие — хуже. Дождь барабанил по крыше с прежней силой, но теперь этот звук не отпускал мысль, висел в ушах глухим давлением.

Голова Ильды Александровны дрогнула от очередной выбоины, и Кирилл инстинктивно прижал её крепче, фиксируя и оберегая. В этом жесте было столько заботы, что на момент он почти поверил собственной лжи: будто действительно везёт её к врачу и хочет помочь.

Тем временем водитель заговорил больше. Сначала жаловался на жизнь: дети, жена, кредит, случайный маршрут. Потом оправдывался: я ведь не хотел, я обычно езжу аккуратно, вы не понимаете, если что — всё возьму на себя.

Кирилл слушал отстранённо, как наблюдатель. Казалось, у каждого в этой машине есть своё нарушение, и ни одно не отпускает.

После этого водитель окончательно сдался; перестал оглядываться и лишь изредка теребил крестик на шее, раз за разом. Остаток пути они проехали почти в тишине — если не считать бубнежа радиостанции и глухих вздохов с заднего ряда.

Мир за окнами постепенно просветлел, дождь поутих, и даже дорожные огни показались теплее. Наконец, когда стрелки часов показали половину второго, машина свернула с трассы на узкую просёлочную дорогу, где грязь глушила звук шин. Спешка вдруг стала ощутимой.

Кирилл вздрогнул, когда её дыхание стало едва заметным. Он прижал пальцы к запястью, считая удары, и шептал что-то почти молитвенное. Нет, только не это. Сердце билось в горле. Он представил, как приедет скорая, как врачи склонятся над ней, как спасут — и как она никогда не узнает, что эти драгоценные полчаса была с ним: тёплая, уязвимая, беспомощная, а он был единственным, кто мог её защитить.

Он наклонился ближе, вглядываясь в лицо. Хотелось, чтобы она очнулась прямо сейчас. Чтобы открыла глаза, увидела его — не как неудачника с последней парты, а как человека, от которого зависит её жизнь. Как мужчину. Пусть даже на минуту. Но эта мысль пугала сильнее всего: он не знал, что будет делать после.

В какой-то момент Ильда снова издала слабый стон, и он сжал её ладонь между своих. Рука была ледяной, ногти посинели, но на миг показалось — она узнаёт его, тянется к нему сквозь страх и забытьё. Он приложил её пальцы к губам, задержал дыхание, чтобы не спугнуть это короткое прикосновение.

Он вспомнил, как она когда-то — кажется, на одном из первых семинаров — сказала: «Настоящая любовь — это не химия и не идеология. Это безусловное согласие принять чужую боль как свою, даже если никто не просит». И подумал, что именно сейчас и происходит — согласие без условий, без отмены, без обратного пути. Ему стало спокойно.

Но глубоко внутри он знал правду. Знал, что нет никакого доктора, никакой клиники. Есть только старая дача его родителей, пустующая с прошлого года. Есть только его желание обладать этой женщиной — не обязательно физически, но целиком, полностью. Иметь её жизнь под контролем, стать для неё единственной реальностью.

Эта мысль и манила, и пугала. Кирилл смотрел на спящее лицо и не мог оторваться. В тусклом свете приборной панели черты выглядели неестественно чёткими. Бледная кожа, заострившийся нос, темнеющие под глазами тени — холодная, отстранённая красота.

— Вы точно знаете дорогу? — спросил водитель, вырывая Кирилла из созерцания. — Тут какая-то развилка.

— Направо, — ответил Кирилл, не задумываясь. Он понятия не имел, куда ведёт эта дорога, но инстинкт подсказывал: чем дальше от шоссе, тем лучше.

Машина, скрипнув тормозами, повернула на узкую грунтовку, которая уходила в глушь. Дождь превратил её в месиво из грязи и луж, и автомобиль начало заносить.

— Надеюсь, мы не застрянем, — пробормотал водитель. — В такую погоду…

Кирилл не ответил. Его взгляд был прикован к лицу Ильды Александровны, которое в этот момент дрогнуло. Веки затрепетали, и она тихо застонала.

Сердце Кирилла сбилось. Она приходила в себя. Скоро откроет глаза, увидит его, поймёт… Что тогда? Что он скажет ей? Как объяснит происходящее?

Но глаза Ильды Александровны оставались закрытыми. Она снова затихла, лишь дыхание стало чуть заметнее. Кирилл не знал, хорошо это или плохо. Часть его жаждала разговора — пусть даже крика, обвинений, гнева. Другая молила, чтобы она дольше оставалась в беспамятстве — так проще, безопаснее.

Впереди, сквозь стену дождя, показались размытые огоньки — то ли деревня, то ли дачный посёлок. Машина продолжала идти по разбитой дороге, увозя их всё дальше от привычного мира, глубже в неизвестность.

Кирилл наклонился к её лицу и прошептал, едва слышно, будто боясь, что водитель услышит:

— Простите меня. Я просто хотел быть с вами. Только с вами.

В этот момент автомобиль занесло на особенно глубокой луже, и водитель выругался, выкручивая руль. Машина выровнялась и продолжила путь, но тряска усиливалась. Дорога стала сплошной чередой ям и выбоин, каждая отдавалась резким толчком.

Кирилл крепче прижал её голову, стараясь уберечь от ударов. Волосы почти высохли, но ещё держали запах дождя, смешанный с её духами. Этот запах кружил голову, усиливал чувство нереальности.

Но это не сон. Машина шла по грязи всё дальше в ночь. Кирилл смотрел на бледное лицо женщины и понимал: пути назад нет. Он сделал выбор и теперь должен идти до конца, какими бы ни были последствия.