Звездные Рыцари. Книга 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Теперь, глядя на него вот так, в упор, новым своим зрением, я наконец увидел его по-настоящему, впервые за всё то время, что мы были знакомы. Раньше я ловил лишь обрывки, тусклые проблески под кожей, отдельные нити, вспыхивавшие, когда он брался за оружие, но целой картины не видел никогда. А сейчас она открылась мне вся разом. Под его кожей, по всему огромному телу, от висков до самых стоп, тянулась тонкая, ветвистая, мерцающая сеть, и она была одновременно прекрасной и страшной, потому что в ней безошибочно угадывалась… та же сила, что горела сейчас в центре моей груди, сила Истинного Созвездия Воли! Только у меня эта сила была собрана в одну тугую яркую точку, в Звезду, а у Гримма она был разорвана на тысячу осколков и размазана по всему телу, и эти осколки тлели, медленно и ровно, словно… неотвратимо догорая. Я смотрел на красивейшую вещь, какую только видел в жизни, но эта вещь была… смертельной раной.

Тихо заговорил Маршал, и в его голосе была старая, выцветшая за века печаль.

«Теперь ты видишь его так, как видел бы любой из моих братьев. Вот он, Незримый. Тот, кто разбил собственное Созвездие, чтобы не пустить в себя Изнанку, и продолжает гореть изнутри. Самый отважный и самый… обречённый воин, кого породил наш Орден»

Глядя сейчас на нас двоих этим новым своим зрением, я задумался. Я чётко увидел разницу, между нами, от осознания которой у меня внутри что-то болезненно сжалось. Моя такая яркая, нахальная и дерзкая звёздочка и раскиданный по всему телу Гримма огонь. Моя Звезда была живой. Она горела жадно и ровно, она дышала, она брала из меня и из мира вокруг ровно столько, сколько ей было нужно, чтобы гореть, и при этом не убывала ни на каплю, наоборот, я чувствовал, что она хочет расти, что в ней заложена эта тяга к безудержному росту, какое-то «любопытно» и стойкое желание стать больше, ожидание, и даже вера, что вокруг неё со временем встанут другие Звёзды, сложатся в Созвездие, и всё это однажды развернётся во что-то… Великое! Моя Звезда была всего лишь началом.

А вот огонь Гримма был концом. Те же самые искры, та же самая суть, та же Воля, что и у меня, вот только его пламя не брало извне ничего и взять уже не могло, оно просто горело само собой, как тлеют угли, тратя себя, и с каждым часом, с каждым вздохом этого огромного спокойного человека его становилось чуть-чуть меньше. Он не рос. Он догорал! Медленно, ровно, неотвратимо, как догорает костёр, в который больше некому подбросить дров. И самым страшным было то, что он, кажется, этого даже не чувствовал, здоровяк просто жил себе, дрался, ел кашу и сторожил мой сон, не зная, что внутри у него тикает то, что Маршал называл «обратным отсчётом».

Я ничего не ответил Маршалу, потому что отвечать тут было нечего, а Гримм, не подозревавший, что мы с Маршалом только что говорили о нём, всё так же спокойно смотрел на меня снизу вверх, ожидая, что командир скажет дальше.

— Отдыхай пока, — сказал я ему мягче, чем собирался. — Ты заслужил.

В этот момент из-за угла контейнера показался Олег, и я перевёл взгляд на него.

Олег шёл ко мне через двор тяжёлой, чуть деревянной от усталости походкой человека, который сутки не смыкал глаз, и винтовку он нёс не на ремне за спиной, а в руках, по-прежнему готовый пустить её в ход, хотя стрелять, кажется, было уже не в кого. Лицо у него осунулось, под глазами залегли тёмные круги, на скуле подсыхала длинная ссадина, а правое плечо он держал чуть бережнее левого, то самое плечо, которое я ещё из контейнера почувствовал отбитым отдачей «Утёса». Но он был жив, он шёл самостоятельно и в эту минуту ничего важнее для меня не существовало.

Шагах в трёх он остановился и пару долгих секунд молча меня разглядывал. Снаружи-то я был прежним, тот же помятый после долгого сна Виктор, и я видел, что глазами он не находит во мне никакой перемены. Но что-то новое он определенно чувствует. Он сам не смог бы объяснить, что именно, поэтому просто стоял и всматривался в меня так, как всматриваются в знакомую дверь, за которой вдруг оказалась… другая комната.

— Получилось, — сказал он наконец. И это было не вопросом, а утверждением.

— Получилось, — подтвердил я.

Он медленно кивнул, будто пытаясь осознать новую реальность, а потом уголок его рта дёрнулся в усталой и невесёлой усмешке.

— А я, если честно, до последнего не верил, командир, — он повёл больным плечом и кивнул куда-то в сторону моего контейнера. — Лопату твою уже приглядел. Хорошая лопата, жалко бесхозную бросать.

— Губу закатай, юморист хренов, — хмыкнул я. — Заведи себе собственную лопату.

Он коротко выдохнул через нос, это у него считалось смехом, и наконец опустил винтовку стволом к земле. Напряжение, которое держало его все эти часы, разом отпустило, и он словно осел на пару сантиметров, став обычным смертельно уставшим человеком.

— Рассказывай, — сказал я тише. — И показывай.

И мы пошли к периметру, туда, где Скверна устроила ночное представление. Смертельное представление.

Мы вышли за периметр через пролом в северной стене, тот самый, что Грейн в своё время заминировал, а мы так и не удосужились заделать, и я сразу понял, почему ночью земля подо мной ходила ходуном.

Земля перед базой была буквально перепахана!

Полоса шириной метров в тридцать, тянувшаяся вдоль всей стены, превратилась в развороченное, вздыбленное месиво, будто здесь всю ночь работала артиллерия, а потом по этому месту ещё и прошлись гигантским плугом. Воронки, чёрные пятна выжженной земли, глубокие борозды, вспоротые чем-то огромным, и по всему этому полю, насколько хватало взгляда, лежали мёртвые твари.

Их было много. Очень много! Я медленно шёл вдоль периметра, и новое моё зрение читала картину, как единое целое и в этом чтении было что-то… жуткое. Раньше мёртвая тварь была для меня просто тушей, грудой хитина и мяса, теперь же я видел в каждой угасший след того, что ещё недавно было живым. Шакалы валялись десятками, несколько стай, выкошенные подчистую. Жуки, тяжёлые и бронированные, распотрошённые так, как не сделает ни одна пуля. Что-то крылатое и изломанное, с перепончатыми крыльями, я не сразу узнал в нём гарпию, тварь, которые вообще-то по небу летают! И ещё, и ещё и… ещё… Вся та нечисть, что водилась на Скверне и которую кто-то этой ночью согнал в одну кучу и швырнул на нашу базу.

— Их сюда будто… пригнали, — проговорил я медленно, ещё не до конца понимая, насколько прав.

— Пригнали, — глухо отозвался Олег, остановившись рядом. — Командир, я такого никогда не видел. Они шли не как звери. Звери, когда их много и они не из одной стаи, всё равно идут как попало, толкаются, грызутся между собой. А эти шли… ровно. Волнами. Как будто ими кто-то управлял.

Я не ответил, ведь сейчас я смотрел дальше, за полосу мёртвых тварей, туда, где земля была разворочена особенно сильно. Я уже знал, что это за следы. Я чувствовал их ночью, сквозь толщу земли, сквозь грохот и собственное бессилие, огромные тела, идущие под землёй… нам на помощь.

А потом я увидел его.

Он лежал ближе всех к базе, почти у самого пролома, один из тех, кого я ночью сослепу вначале принял за новую угрозу. Огромный то ли червь, то ли… не знаю… с тем же бронированным сегментированным корпусом и кристаллическими гребнями вдоль спины, что и у того индивида, который поклонился Гримму у границы внутренней зоны. Только этот был мёртв. Гребни его, ещё ночью наверняка пылавшие горячим оранжевым светом, теперь потухли и стали серыми, как остывший шлак, а сам он замер, наполовину вывернувшись из земли, словно так и умер в тот самый миг, когда выходил на поверхность.

Я остановился над ним и долго молчал.

Страж. Один из тех, про кого Маршал тогда, у границы зоны, сказал мне странную вещь. Мол, они являются аналогом Незримых, не будучи людьми, что когда-то они прошли тот же путь, что и братья Ордена, разрушили своё нутро, чтобы не пустить в себя Изнанку. Тогда, после поклона Гримму, я услышал эту информацию, но толком не уложил в голове, ведь было не до того. А сейчас, стоя над мёртвым телом, я наконец доводил эту мысль до конца, и вывод у меня получался поганый.

Если стражи — это «Незримые» их погибшего мира, то кем тогда был для них Орден? Тот самый Орден, что тысячелетиями ходил на Мёртвые миры, вычищал зоны и забирал элериум? Та «рутина», как говорил Маршал. Обычная работа.