— Маршал, — медленно проговорил я про себя. — Орден ведь убивал их. Веками. Вот таких! Стражей, кто смог противостоять Изнанке. Кто сражался с тварями Изнанки до последнего! Они же получается… просто продолжали защищать свои, уже Мертвые, но родные миры. До конца…
Маршал ответил не сразу, и когда ответил, в голосе его слышалась та тяжесть, которую я у него слышал совсем нечасто.
«Убивал, Виктор. Не зная, кого убивает. Для нас это были твари, охранявшие добычу. Опасные, сильные, но твари. Мы приходили, мы зачищали, мы уходили. И никому из нас, мне в том числе, ни разу не пришло в голову, что мы режем тех, кто сделал ровно то же, что и наши собственные Незримые. Я понял это только теперь. Из-за тебя. Из-за… него… Много тысяч лет, брат… Мы так и не поняли, кого истребляли…»
Я молчал и смотрел на потухшие серые гребни.
— А этот, — сказал я наконец, — вышел и встал между моей базой и тем, что на неё шло. И погиб, защищая… меня.
«Не тебя, Виктор. Не обольщайся и не вини себя. Он вышел не тебя защищать, он вышел убивать Изнанку, потому что ради этого когда-то и перестал быть собой. Хотя это не делает его смерть менее достойной»
— Я знаю, — ответил я негромко. — Но он всё равно умер там, где… рождался я.
Маршал не стал спорить, и я был ему за это благодарен.
— Командир, — Олег стоял рядом и смотрел на мёртвого стража с тем же тяжёлым выражением, что, наверное, было сейчас и у меня. — Это ведь те самые. Из зоны. Они ночью вышли… — парень сглотнул. — Я когда их увидел, думал всё, конец нам. А они нас не тронули. Даже, наоборот…
— Расскажи подробней, — попросил я, отвернувшись наконец от потухших гребней. — Как было. С самого начала и по порядку.
И Олег рассказал.
Рассказал, как я выпал из жизни на целые сутки и как они остались вдвоём против всей Скверны. Как первые твари полезли через периметр ещё засветло, поодиночке, будто пробуя защитников на зуб, и как он снимал их с вышки одну за другой, экономя патроны и уже понимая, что это только начало. Как с темнотой атаки стали более массовыми, и как он перебрался к «Утёсу», потому что с помощью винтовки такое уже было не остановить. Как Гримм стоял у моего контейнера и не отходил от него ни на шаг, что бы ни творилось вокруг, и встречал тварей, кто прорывался внутрь и бежал к моей бездыханной тушке, двумя своимиверными «Гладиусами», и как гора порубленных тварей перед ним росла быстрее, чем Олег успевал «накосить» с помощью пулемета.
Как в итоге пошла огромная стая, не стая даже, а вал из многих тварей, накатывающийся ровными волнами, без грызни, без суеты и он думал, что всё, им пришёл конец. А потом из земли вышли стражи.
— Я думал, всё, командир, — глухо проговорил Олег, глядя куда-то мимо меня, в перепаханное поле. — Думал, нас сейчас просто сметут. А они… они нас будто не заметили. Прошли мимо, встали вокруг базы кольцом, спинами к нам и… начали рвать всё, что лезло из темноты. А из их… гхм… наростов били настоящие молнии, командир! Я там чуть не обосрался, прикинув чтобы было бы, если бы он на нас напали там, внутри зоны. Он такой молнией жука в брызги разрывал и гарпий сбивал! Всю ночь они бились с тварями. Мы с Гриммом, считай, уже просто смотрели.
Олег немного помолчал.
— На нас они ни разу не глянули. Ни разу, понимаешь? Как будто нас тут вообще нет! — он чуть запнулся. — Только один раз. Один из них на секунду повернулся к Гримму. Как будто проверил что-то… И отвернулся обратно. И всё!
Я молчал. Мы с Маршалом оба молчали, и я знал, что он думает сейчас о том же, о чём и я, но вслух этого никто из нас не произнёс.
— А под утро они просто ушли, — закончил Олег. — Вон туда, в ту сторону. Все разом, будто их… кто-то отозвал.
Он повёл стволом винтовки в сторону, и я проследил за движением и только тогда заметил то, на что сразу не обратил внимания.
Чуть в стороне от общей кучи, примерно в полукилометре от нас, лежало ещё одно тело. И оно было… неправильным.
Я не сразу понял, чем именно. Новое зрение помогало мне его рассмотреть. С виду странная тварь, крупная, сутулая, поросшая жёстким бурым ворсом, с длинными, неестественно гибкими конечностями. Я думал, это некий аналог Скальных Упырей, с которыми я сталкивался в предгорьях. Но новое моё зрение, уже прицелно сфокусировавшись на теле, как бы… споткнулось. Я, неожиданно для себя, перейдя на легкий бег, потрусил к трупу, а затем присел на корточки рядом с ним, присмотревшись всеми моими новыми чувствами.
И внутри у меня всё враз похолодело…
Под бурым ворсом, под слоем нечеловеческой плоти, в этой твари угадывалось то, чего там быть никак не могло. Человек. Когда-то это было человеком — я видел это так же ясно, как видел разорванную сеть Истинного Созвездия под кожей Гримма. Только сеть Гримма была хоть и сломанной, но живой и своей, а здесь по остывающей плоти ещё расползались, медленно угасая, чужие маслянисто-чёрные эманации, от одного взгляда на которые меня замутило. Я знал этот след. Я видел его в Олеге, когда через него тянулась рука Изнанки. Только тогда его было чуть-чуть, всего жалкая ниточка, которую я безжалостно обрубил. А здесь этой мерзостью была пропитана вся тварь, насквозь.
— Это его я ночью срезал, — тихо сказал Олег за моей спиной. — В голову попал, командир, чётко, я видел. А он даже не упал. Дёрнулся только, развернулся и ушёл в темноту. И ведь я вдогонку стрелял, эта сволочь не торопилась. Чуть ли не весь магазин высадил, но всё без толку. Это уже потом его стражи достали. Молнией… — Олег снова замолчал. — Я это к чему. Он, по-моему, ими и командовал. Всеми остальными. Я как его подранил — они на пару минут будто… растерялись. А затем он оклемался, и снова всё ровно пошло. А когда его Страж грохнул, так всё и закончилось вовсе…
Я медленно поднялся на ноги, не сводя глаз с мёртвой твари, в которой ещё догорал след человека.
— Маршал, — проговорил я, и снова у меня начало драть горло. — Это что… это человек был?
Маршал ответил не сразу. И когда ответил, голос его был тяжёлым, как могильная плита.
«Был, Виктор. Когда-то. До того, как Изнанка его забрала и сделала из него то, что ты сейчас видишь»
— Сделала… что?
«Поводыря»