Соль. Крупная, серая, не лучшая, но настоящая. Мешочек был наполовину полон. Грейн её оставил.
И в эту минуту я понял про этого человека ещё кое-что, о чём не задумывался раньше. Грейн успешно прошел двенадцать Голодных Игр. Это примерно двенадцать лет, в каждом из которых он по году ел стандартный витаминный паёк утром, в обед и вечером. Так вот, раз этот человек идёт на тринадцатые Игры с собственным мешочком соли, припрятанным в личном шкафу, означает, что комендант также был в курсе шансов разнообразить меню даже на Мертвом мире.
Я мысленно поблагодарил Грейна, аккуратно завязал мешочек обратно и вышел из контейнера.
Олег к этому моменту уже вернулся с охапкой длинных, ровных веток. Гримм просто сидел у стола положив руки на колени, в чистом комбинезоне, вымытый, спокойно наблюдающий за нашей суетой.
Здесь, у «кухни» уже было несколько выложенных камнем «Очагов», на которых готовили горячую «кашу» из витаминных брикетов, поэтому я просто принес еще дров и через полчаса у нас уже горел небольшой, ровный костёр.
Семь тушек, освежёванных и наскоро обмытых водой были разделаны на куски, нанизаны на ветки и натёрты той самой солью из мешочка Грейна. Не густо, ведь соль я экономил, понимая, что на «Браво-7» её больше взять негде, и зная при этом, что и щепотки на каждый кусок будет более чем достаточно после месяца совершенно омерзительной «каши».
Жир закапал на угли, в воздухе медленно начал распространяться одуряющий запах нормальной человеческой еды. Олег подбросил в огонь ещё одну ветку, посмотрел на шампуры, повёл носом, и тихо выдохнул сквозь зубы протяжное «зашиби-и-ись».
И я снова мысленно с ним согласился.
Гримм сидел чуть в стороне, на ящике, и смотрел на спокойно и внимательно. Я в какой-то момент поднял глаза и встретился с его взглядом. И в этом взгляде у Гримма было простое легкое любопытство. Чистое, тёплое… какое-то детское.
— Гримм, — сказал я. — Ты их раньше как ел? Сырыми?
— Сырыми. А как иначе? — пожал плечами он.
— Ну тогда, это тебе понравится.
— Знаю, — он чуть наклонил голову. — Помню. Но… какой именно не помню.
— Сейчас попробуешь и вспомнишь.
Я снял один из шампуров, дал жиру стечь, проверил готовность пальцем. Готово. Снял остальные, аккуратно разложил по тарелкам. Гримму, в соответствии с его размерами, положил больше. И мы сели за стол.
— Угощайтесь, господа.
Олег схватился за первый кусок, не дожидаясь дополнительных приглашений. И я его понимал, у меня самого терпение тоже было где-то на пределе. Я откусил, медленно начал жевать и на секунду закрыл глаза, потому что в голове у меня тут же возникал короткая, но очень чёткая картинка из дома, где я вот так же сидел у костра, и старший брат тогда мне рассказывал, что настоящее мясо никогда не бывает идеально приготовленным. Оно всегда бывает или чуть пересушенным, или чуть недосоленным, или чуть подгоревшим, с одной стороны, и именно поэтому оно и настоящее. Эта была одна из тех дурацких, особенно не важных мыслей, которые человек запоминает в детстве и потом носит с собой всю жизнь.
Я открыл глаза. Гримм всё ещё держал свой первый кусок в руке и не торопился.
— Гримм, ешь. Остынет.
Он спокойно надкусил. И вот тут, как и вчера утром, когда я прочитал данные с его бирки, у него на лице произошло то самое. Он закрыл глаза. Жевал медленно, тщательно, и на его широком странном лице прошли по очереди удивление, узнавание, тихая радость, и ещё… что-то.
Он открыл глаза. Посмотрел на меня. Сказал очень коротко и очень просто.
— Виктор. Это хорошо.
И больше ничего не добавил.
Я кивнул, и по-настоящему расслабился. И до самого конца ужина мы трое почти ничего не говорили, только сидели у огня, ели тёплое мясо с простой солью, смотрели, как угли медленно превращаются в серую крошку, и каждый из нас думал о чём-то своём.
И всем было… хорошо!
Глава 20
Я проснулся рано и первая мысль, которая сложилась у меня в голове, оказалась настолько простой, что я даже удивился, как она не посетила меня раньше.
Нам нужно несколько дней. Не один и не два, а именно несколько подряд, без перерыва, с последовательными и систематическими выходами за периметр, чтобы команда из нас троих окончательно стала командой. Чтобы Олег привык к новому члену команды и чтобы Гримма мы наконец увидели в разных раскладах, чтобы точнее понимать на что он способен. И чтобы я сам, в роли командира, понял до конца, что эта новая конструкция работает идеально, а не просто удачно «отыграла» один день.
Маршал внутри меня уже был в курсе, что я проснулся, но чего-то ждал и это было так ему несвойственно.
— Маршал?