— Гримм. Ты сегодня меня немного удивил. В хорошем смысле этого слова. И, надо признать, я этому рад.
Он коротко наклонил голову, и снова продемонстрировал безупречные белые зубы в широкой улыбке.
— Я тоже рад, Виктор.
— Олег, — повернулся я к нашему снайперу, который также уже подошел к нам. — Спасибо. Ты сегодня тоже хорошо отработал.
— Сегодня я скорее работал на разогреве. А основное закрыл Гримм, — спокойно поправил меня Олег. — И мне это понравилось
Я кивнул. С этим, в общем-то, тоже не поспорил.
— На сегодня закончили. Возвращаемся на базу.
Уже на обратном пути, когда мы шли не торопясь, спокойным размеренным шагом, как люди после хорошо сделанной работы, Гримм вдруг остановился и негромко сказал:
— Виктор. Здесь.
Мы с Олегом остановились. Я аккуратно потянулся «Пробуждением» туда, куда указывал Гримм, на низкий пологий склон в стороне от тропы, заросший редким кустарником и сухой травой. И увидел нужное.
Точнее, я наконец «понял» то, что давно уже видел и всё это время игнорировал. На этом склоне, в радиусе примерно двадцати метров, было под землей около десятка тёплых, маленьких живых пятнышек, каждое размером с кошку, ну… ли кролика. Они сидели глубоко каждый в собственной норке, и они и были тем самым «безопасным» сигналом, мимо которого я последние недели проходил автоматически, не задерживая на нём внимания.
— Покажи, — сказал я.
Гримм снял с пояса «Гладиусы» и аккуратно положил их на землю, после чего спокойно опустился у одной из норок на колени. Подождал, прислушался. А потом, одним резким и сильным движением просто, сунул свою огромную руку в эту нору по самое плечо, буквально раздвигая землю, как экскаватор!
И через секунду вытащил оттуда зверька.
Это было нечто среднее между крупной крысой и небольшим зайцем — серовато-коричневое с короткими ушами и с густой шерстью на спине. Гримм аккуратно перехватил его второй рукой, коротким движением сломал ему шею, и так же спокойно положил его на землю.
— Один, — сказал он. — Здесь рядом ещё много. Возьму еще.
Я молча кивнул и присел на корточки чуть в стороне, наблюдая за тем, как этот двухметровый лысый мужик методично, нору за норой, доставал из земли одного зверька за другим. Олег рядом со мной смотрел на это с лицом голодного человека, которого вот-вот, наконец накормят.
— Слюни подбери! — с усмешкой сказал я.
Олег тут же протер рот рукой и с удивлением посмотрел на сухую руку.
— Да шучу я! — засмеялся я и Олег с готовностью подхватил мой смех.
Сегодня был хороший день. Гримм закончил минут через пять. На земле рядком лежало семь тушек. Он встал, отряхнул колени, поднял свои клинки, повесил их обратно на пояс, и спокойно сказал:
— Думаю хватит.
— Согласен, — кивнул я. — Идем домой.
Гримм без вопросов взял всю добычу себе, все семь тушек он побросал в выданный ему утром рюкзак, и пошёл за нами, не теряя темпа. К «Браво-7» мы подошли часа через два, ровно к тому моменту, когда серое местное солнце уже пошло на спад.
Любой мужчина клана Ястребов мог освежевать и приготовить добычу в полевых условиях, я с некоторой ностальгией вспомнил пышные охоты в родном мире, которые закатывал отец по поводу и без повода, и в которых я участвовал с самого детства. Правда, тогда мы возвращались в большие охотничьи дома, где над открытыми очагами уже хлопотала прислуга, и нам, мальчишкам, оставалось только смотреть, как старшие разделывают добычу, и иногда, под присмотром, делать это самим, чтобы научиться быть мужчиной. Так что руки, как я в процессе отметил, действительно помнили.
Сковородки на «Браво-7» у нас не было и в помине, и я, прикинув местные ресурсы, решил пойти самым простым и самым старым способом, который и помнили мои руки лучше всего — на огне, на ветках.
— Олег, — сказал я, — выбери мне семь ровных веток, длиной с руку. Чтобы не полностью сухие. Глянь там в куче веток рядом дровами.
— Сейчас принесу.
Он ушёл, забрав топорик, а я, оставив разделанные тушки на дощатом столе, направился к командирскому контейнеру. У меня в голове сидела одна простая мысль, и я очень хотел, чтобы я сейчас оказался прав.
Я открыл личный шкаф коменданта и достал небольшой полотняный мешочек, перевязанный простой верёвкой, размером чуть больше моего кулака, который видел ранее, но не обращал внимание. Я взял его в руку, развязал и заглянул внутрь. И, надо признать, чуть улыбнулся.