Второй шанс для Лекаря. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Митю с кобылой пустили вперёд, я поехал рядом, держа руку у его стремени. Кобыла постояла, повела ушами, вздохнула глубоко и пошла. Сначала шагом, нехотя, потом веселее, забирая вправо и вправо, ровно туда, куда мы, видимо, и должны были вернуться.

Мы тянулись за ней гуськом, фонарь качался, туман расступался на три шага и смыкался за спиной. Митя сидел прямой, как гвоздик, прижимал к груди щенка.

— Срам, — бурчал барон позади. — Сорок лет по полям езжу. Чтобы меня, Бутурлина, лошадь домой водила…

— Тебя, Пётр Кузьмич, не лошадь ведёт, — отозвался из темноты отец. — Тебя сын мой ведёт и твой проигрыш ему. Так что молчи уж.

На первой же развилке кобыла встала. Стояла, водила боками и дышала.

— Ну? — торжествующе спросил барон. — Что же твоя скотина? Приехали?

— Думает. Не мешайте ей, Пётр Кузьмич.

— Лошадь думает! — воскликнул он, а затем добавил, обратившись к самому себе: — Дожил Бутурлин, дожил…

Кобыла вздохнула, переступила и взяла вправо, да так уверенно, что барон подавился концом фразы. Ветер при этом остался справа от меня. И я это отметил, ведь именно там ему и полагалось быть. Ориентироваться на местности я умел, и настал тот момент, когда у меня появилась возможность проявить этот навык в деле.

Мы двинулись дальше, и в тишине стало слышно, как в коляске шепчет Николенька.

— Лука Осипович. А волки в туман ходят?

— Волки, Николай, в такой туман сидят по домам, — ответил Готье со всей серьёзностью. — У них там тепло и сухо. Им нынче можно только завидовать.

— А я и не боюсь. Я спрашиваю.

— Конечно не боишься, — без иронии ответил учитель. — Это заметно всякому.

Через полчаса я поймал носом дым. Ещё через десять минут впереди забрехала собака, из тумана выплыла изгородь, а за нею знакомая крыша. Кобыла привела нас к мызе и встала у ворот с видом самым будничным, точно мы за тем и выезжали.

В доме ещё дышала печь. Я раздул угли, велел стащить с детей всё мокрое до нитки и растереть обоих хлебным вином из моего штофа. Николеньку тёр Готье, Митю я сам, докрасна, пока мальчишка не начал ойкать и смеяться разом. Потом обоих в тулупы, к печи, и горячего питья с мёдом. Барона, который порывался таскать дрова, я усадил силой.

— Да посидите же вы, Пётр Кузьмич. Дрова у нас есть. Второго такого приключения нам нынче не надобно. Согласны же? Или опять поспорим?

И он сел.

— Командир выискался, — проворчал он, устраивая ладони на коленях. — В моём полку тебя бы за такой тон…

— В вашем полку меня бы высекли, знаю, — перебил его я. — Пейте, Пётр Кузьмич. Мёд стынет.

Он фыркнул в усы, но выпил. Николенька, которого Готье докрасна оттирал у печи, стучал зубами и допытывался сквозь стук:

— А мы теперь заблудшие, да? Как овцы в Писании?

— Уже нет, — успокоил его я. — Уже нашедшиеся.

Оба старика слушались меня у этой печи так, как утром слушались Ерофея в поле, и никто из них, кажется, этому уже не удивлялся.

Час спустя туман просел, в стороне усадьбы замотались огни, и во двор въехал Ерофей с двумя верховыми и фонарями. Клыков поднял людей. Понял, наконец, что до Петербурга мы так и не доехали.

— Живы? — только и спросил Ерофей, оглядев нас всех разом.

— Живы и сухи, — сказал я. — Веди домой, Ерофей. С нас на сегодня приключений довольно.

Утром, перед отъездом, старики платили по закладам. Барон сделал это громко, при всех, как всё, что он делал.

— Слово моё твёрдое! — объявил он за столом. — В трубки твои, Михайло Алексеич, вкладываюсь вдвое против прежнего. И попробуй только с этими деньгами не прославиться.

Отец расплатился иначе. Вполголоса, глядя на лошадей.