Второй шанс для Лекаря. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Гришка ушёл спать в людскую, недоумевающий и польщённый разом. А я постоял над ящиком, где лежала теперь его палочка, и подумал, что внизу меня дожидается отложенная партия. И вопрос, который умный француз оставил на доске.

Но штурмовать меня этим вопросом он не станет. Ведь я тоже храню его тайну. Знаю, что ходит он под другим именем.

Однако… Чувствую, рано или поздно эти вопросы снова всплывут.

И нам обоим придётся отвечать.

В пятницу я принёс в больницу первые памятки.

Пять списков «Об угаре», переписанных моею рукой за два вечера, по три столбца в каждом.

Столбец первый: «Делай».

Столбец второй: «Не делай никогда».

Столбец третий: «Беги за лекарем».

Сезон подгонял, печи топились уже по всему городу, и тихая смерть с ранней заслонкой собирала первый оброк. Один лист я приколол в приёмном покое, на стену у лавок, где ждёт очередь. Второй отдал в мужскую палату. Остальные вручил подлекарям с наказом читать вслух неграмотным, медленно и по два раза.

Дело пошло само. Уже через час у листа в приёмном стояли двое и водили пальцем по строчкам, а третий слушал сзади, шевеля губами. Никитин сиял так, точно листок сочинил он.

— Михаил Алексеевич, а ведь читают! Ей-богу, читают. Может, нам и про горелое так же?..

Договорить он не успел. По коридору к нам шёл Штосс, и по его лицу я издалека понял, что несёт он не поздравления. В руке у него был мой лист, снятый со стены, и держал он его двумя пальцами, как держат чужой вексель.

— Кто дозволил? — спросил он без предисловий.

— Я и дозволил. Лист мой, слова мои, вреда в них нет ни на грош. Прочтите сами.

— Я прочёл, — голос у Штосса был ровный, но интонация мне его не понравилась. Он не спорить пришёл. А намеревался меня предупредить. — Слова ваши разумны, за них я готов расписаться. А теперь слушайте меня, Салтыков, и не перебивайте. Второй год как государь дал устав о цензуре в силу закона. Всякое сочинение, назначенное для народа, прежде распространения идёт на рассмотрение. Вы скажете, это листок, не книга. А я вам скажу, как это ляжет на бумагу у человека умелого. В казённом заведении лекарь без чина и дозволения самовольно распространяет среди простонародья писаные сочинения о врачевании, минуя цензуру и начальство. Каждое слово правда, согласен. Но в то же время каждое слово может стать для вас приговором. А то и ссылкой в Сибирь!

Никитин рядом со мной перестал сиять. Штосс был прав. И как раз это я и хотел протестировать. Реакцию людей. И Штосс дал мне ответ на мой вопрос.

Люди реагируют слишком резко.

Я окружил свою книгу осторожностью со всех сторон, продумал цензуру, слог и подачу. А теперь провёл проверку.

Но, как оказалось позже, по плану пошло далеко не всё.

— Сколько было листов? — Штосс уже считал, по своему обыкновению.

— Пять. Этот, один в палате, три у подлекарей.

Он послал Никитина, и через десять минут мы узнали, что счёт не сошёлся. Лист из мужской палаты вернулся. Подлекари вернули два.

Третий подлекарь, разводя руками, доложил, что его список ещё до полудня попросил поглядеть господин Званцев. Поглядел, похвалил и унёс с собою, сказавшись, что вернёт.

Не вернул. И в больнице его самого уже не было.

А это значит, что мои труды решили использовать против меня же самого.

Глава 14

Званцева нужно было догнать, и срочно. Сейчас важнее всего разобраться, зачем ему понадобились мои бумаги. Остановить его, пока он не успел подгадить.

Что ж, примерно такого расклада я и ожидал, заранее предсказал несколько сценариев. Я намеренно раздал эти бумаги в Мариинской больнице в небольшом количестве, чтобы проверить реакцию людей.

Ясное дело, что распространять их большим масштабом было нельзя без особой подготовки, а потому выходит, что я поступил правильно.