Второй шанс для Лекаря. Том 2: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Проверка показала, что есть в этой эпохе люди, которые готовы повернуть мою работу против меня, и одного такого я уже вычислил.

Николай Андреевич Званцев. Тот же проходимец, что пытался очернить Карла Мейера. Репутацию старшего лекаря мы смогли отвоевать, защитили старика. Теперь настал черёд защищать себя самого.

Разбираться с коллежским асессором в тысяча восемьсот пятом году — удовольствие ниже среднего, но карты у меня на руках неплохие.

С одной стороны, этот доносчик является чиновником восьмого класса. «Ваше высокоблагородие», — так к нему обращаются. Закон и Табель о рангах стоят за него горой. Словами решить вопрос будет трудно, а до драки, разумеется, дело дойти не может.

На всякий случай я даже представил, чем это чревато для меня. Привык уже продумывать все возможные варианты. Набей я ему физиономию прямо сейчас, и меня укатают под суд за нападение на государственного служащего, невзирая на всю мою правоту.

С другой стороны, дворянство его — вчерашнее, выслуженное. Родом он из разночинцев, такой же, как мой новообретённый приятель Штосс. Своё дворянство он не унаследовал от предков, а вырвал зубами вместе с должностью штаб-лекаря. Для него это хрустальная ваза, на которую он молится. А я дворянин потомственный. Стоит мне шепнуть в правильном салоне, и фасад благополучия этого выскочки разлетится в щепки. Ломать его физически нельзя, у него чин. Ломать его нужно системно, через его же собственный страх потерять место. Он трус, раз пишет доносы тайно, тут и думать не о чем.

Значит, надо просто показать ему, что я готов с ним бороться и что место его и доброе имя сгорят быстрее, чем его кляузы в камине начальства.

Адрес Званцева мне добыл Никитин, причём крайне быстро, всего за четверть часа.

— Подлекари всё про него знают, — доложил он, понизив голос, хотя в комнате мы были одни. — На Гороховой квартирует, в доходном доме купчихи Сычовой. Третий этаж, со двора. Михаил Алексеевич, а может, не надо? Может, утром, при людях?

— Утром будет поздно. Его бумага уедет дальше, чем я успею дойти.

Вечер стоял ветреный, фонари мотало, и до Гороховой я добрался уже в темноте. Дом купчихи Сычовой оказался обыкновенным доходным муравейником, лестница со двора пахла кислыми щами и кошками. Чем-то напомнило самый обыкновенный подъезд в спальном районе прямиком из моего двадцать первого века.

Другими словами, небогато квартировал господин Званцев. Я поднялся на третий этаж и постучал.

Отворила мне дверь заспанная кухарка, и я, не дожидаясь её ответа, шагнул мимо неё в переднюю. Невежливо, да. Зато надёжно.

— Кто там, Марфа? — Званцев вышел на голоса в халате, со свечой, и на одно мгновение я увидел то, ради чего стоило врываться. Теперь он уже не притворялся. Он был в шоке из-за моего появления. Явно не думал, что я пойду до конца. Лицо растерянное, застигнутое врасплох, с быстрым испуганным расчётом в глазах. Мгновение кончилось, и маска тут же вернулась. Он снова начал болтать так, будто мы с ним старые друзья. — Батюшки! Господин Салтыков. Какая честь! Чем обязан в столь поздний час?

Ещё и притворяется, зараза, будто не понимает, зачем я вообще сюда пожаловал.

— Вы знаете чем. Листы мои. Те, что вы нынче унесли из больницы, пообещав вернуть.

— Ах, листочки ваши… — он покивал с искренним, почти отеческим сожалением. — Вернуть, увы, не смогу-с. Я их передал. Ещё засветло.

— Кому же? — сухо, но с укором спросил я.

— Людям, коим надлежит ведать, — он развёл руками, стараясь при этом не показывать мне своего напряжения. — Помилуйте, что вы так глядите? Я поступил, как велит долг всякого служащего человека. В казённом заведении объявилось самовольное сочинение. Я обязан был донести его до сведения. Понимаете? Это мой долг! Иначе поступить я никак не мог.

Он выговорил это по слогам, смакуя. Понимая, что я опоздал на полдня. Что бумага уже шла по инстанциям, и вернуть её было так же невозможно, как вернуть выстрел.

В передней было тесно, и, стоя в этой тесноте, я разглядел то, что не вязалось с лестницей и кислыми щами. На вешалке, поверх старой шинельки…

Я аж мысленно себя осёк. Да что ж такое! Даже в уме продолжаю называть эту одежду шинелью. Это моя личная ошибка. Так называть её неправильно, ведь шинель появится лет через десять.

По привычке связываю я местную одежду с книгами, которые читал. Знаменитая шинель Гоголя появится гораздо позже. Ну а что тут поделать? Не сразу я адаптируюсь ко всем местным понятиям.

Местные именовали эту длинную серую суконную хламиду рединготом, хотя от модного французского фасона там оставалось одно название. Так вот, поверх этой засаленной одежды висело новое дорогое пальто с роскошным бобровым воротником, ещё в складках от лавки. А под вешалкой стоял ящик, и из соломы в нём глядели сургучные головки бутылок. Хм… Да там дюжина, не меньше.

К ящику была приколота карточка. Читать её отсюда я не мог, да и не в карточке было дело.

Лекарское жалованье я знал до копейки. На него не покупают такую одежду. Уж это я давно понял, местные цены начали устаканиваться в моей голове. Постепенно, но всё же начали.

— Хорошо служите, господин Званцев, — сказал я. — Воротник вон какой выслужили.

Я «стрелял» наугад. Хотя прекрасно понимал, что правота на моей стороне. Есть у этого человека иной источник дохода. С него он и получил такую одежду.

Догадка? Нет. Чутьё. И оно редко меня обманывает.

Он проследил за моим взглядом, и на этот раз маска не дрогнула. Он улыбнулся.