Фукис на его плече вздрогнул. Чёрный ошейник тускло блеснул.
В этот момент из-за моей спины шагнула Лана, держа у шеи Принца кинжал.
Варон уставился на фукиса в руках девушки так, словно увидел собственный труп.
— Мой… — хрипло выдавил садист. — Это мой зверь…
— Твой, — согласился я. — Пока что.
И тут Варон сломался.
Лицо, которое секунду назад было белым от шока, залила волна багрового бешенства. Переноска полетела на мостовую, со звоном ударившись о камни, и пальцы метнулись вверх.
— ТЫ! — Голос сорвался. — ТЫ УКРАЛ МОЕГО ПРИНЦА! Подмена! Забрались ко мне, пока я спал! Ты, НИЧТОЖЕСТВО, МРАЗЬ, Я УБЬЮ ЕГО! СЛЫШИШЬ, ЗВЕРОЛОВ⁈ Один щелчок — и синий уродец сдохнет! Прямо здесь, у тебя на глазах! А потом я доберусь до тебя и до всей твоей жалкой…
— Подожди, — сказал я, поморщившись. — Давай посчитаем.
Варон осёкся.
— Что? — он моргнул, сбитый с толку.
— Посчитаем, — повторил я. — Давай разберёмся, сколько твой щелчок пальцами может стоить. Но только обеим сторонам.
Толпа вокруг притихла — люди чуяли, что спектакль вступает в новый акт, и жадно ловили каждое слово.
— Фукис Барута… — я загнул палец, — редкий зверь сам по себе, это да. На рынке такой стоит… сколько, Барут? Золотых шестьдесят?
— Около того, — хрипло ответил торговец.
— Шестьдесят золотых, — повторил я, чтобы слышала вся площадь. — Плюс пара дней слёз и переживаний. Тяжело, больно, обидно — но переживём. Барут через неделю найдёт себе нового фукиса на торгах в том же Драконьем Камне.
Я заговорил медленнее.
— А теперь посчитаем твои потери, Варон. Принц — победитель турниров. — Я загибал пальцы, и с каждым загнутым пальцем лицо Варона менялось. — Рыночная стоимость чемпиона такого уровня — даже сложно представить. Тысяча? Две?
Даже наёмники за спиной Варона слушали, и по их лицам было видно, что они считают вместе со мной.
— Дальше, — продолжил я. — Без Принца ты в гонке участвовать не можешь. Ставки, которые ты сам же и потребовал, сгорают. А ещё — твоя репутация. — Я обвёл рукой перешёптывающуюся толпу. — Сколько она стоит сейчас, Варон? После крысы?
Кто-то в задних рядах хрюкнул, и по толпе прокатился новый смешок. Варон дёрнулся, словно его ткнули ножом в спину.
— Ну так скажи мне. Какой человек в здравом уме пойдёт на такой размен?
Люди переглядывались, качали головами, и я ловил обрывки шёпота: «…чемпион, говорю тебе, настоящий чемпион…», «…он что, реально готов его потерять? За шестьдесят золотых?..»
Общественное мнение — отличное оружие.
Варон это чувствовал и знал.
Поэтому медленно выпрямился.
— Думаешь, я боюсь потерять деньги? — процедил он. — Думаешь, ты можешь ограбить меня, унизить перед толпой — и я буду торговаться как лавочник⁈
Он щёлкнул пальцами…
Другой руки, но Барут чуть не закричал.
Наёмники за его спиной сдвинулись. Мастер в чёрном плаще поднял голову, и его болотный василиск тяжело поднялся на лапы.