— Через полчаса, поторопись, иначе предложение аннулируется, — повторила она и повернулась к выходу. Лане нужно было нагнать суеты на Варона, и она это сделала.
— Эй, деточка! — крикнул тот ей в спину. Его голос был полон самоуверенности. — Чего так быстро-то? Но как отказать такой красотке… скоро буду.
Лана вышла на улицу.
Утренний свет ударил по глазам, и она на мгновение зажмурилась, чувствуя, как пантера внутри медленно, нехотя убирает когти.
Лана перешла улицу, свернула за угол и позволила улыбке сползти с лица. Пальцы, которые минуту назад были расслаблены, сжались в кулаки.
Ничего. Скоро.
— РАННЕР! РАННЕР! РАННЕР!
Турнир уже заканчивался.
Лана поспешила в наёмный дом.
Красавчик встретил её у двери комнаты, где всё ещё спал Принц. Горностай вскочил на плечо, едва она вошла.
Девушка почесала его за ухом.
— Устал, мой рыцарь? — тихо сказала она.
Горностай фыркнул.
Лана улыбнулась и заглянула в комнату. Принц спал, свернувшись клубком на подушке. Синяя шерсть мерно вздымалась.
Пора идти к ратуше.
Глава 5
Ратуша на площади встретила нас запахом жареного мяса и гомоном голосов.
Завтра первые парные бои, к вечеру участников должны были посетить гонцы и озвучить условия. Город жил предвкушением, а сейчас люди убивали время.
Лотки торговцев теснились друг к другу, образуя хаотичные ряды, из которых то и дело вырывались зазывалы. Звероловы с питомцами протискивались сквозь толпу, магические звери рычали, шипели и пищали на сотню голосов.
Я выбрал это место не случайно.
Людная площадь — худшее место для тайных дел. Но лучшее — для публичных унижений.
Варон любил зрителей.
Что ж, он их получит. Только роль, которую ему предстоит сыграть, окажется несколько иной, чем он себе представлял.
— Макс, — Барут шёл рядом, и голос его был сиплым от напряжения. — Ты уверен?
— Уверен.
— Если он щёлкнет пальцами…
— Не щёлкнет. Варон — садист, но не дурак. Мёртвый фукис — это потерянная ставка. Потерянная ставка — это проигранная гонка. Без гонки он ничего не получит.
Барут кивнул, но по его лицу было видно, что логика бессильна против страха за живое существо. Я понимал его. Когда-то, в другой жизни, я точно так же чувствовал себя, когда охотничий пёс попадал в медвежий капкан.
Логика говорила — отступи, подумай, найди решение. А нутро выло: действуй, немедленно, любой ценой.
Разница в том, что я научился заставлять такое нутро замолчать. Барут — ещё нет.