— Видишь? — улыбнулся Тимофей. — Лошади чувствуют напряжение седока. Чем больше ты нервничаешь, тем хуже она идёт.
Действительно, разница ощущалась сразу. Вместо рваных толчков, от которых зубы стучали, Серая теперь двигалась мягко, словно покачивая меня в седле. Её широкая спина под моими ногами больше не казалась чужой и враждебной.
Постепенно я начал привыкать к монотонному ритму конских шагов. Сначала это было похоже на пытку — каждый шаг отдавался болью в пояснице, мышцы спины ныли от непривычного положения, а в бёдрах появилась тупая ломота. Но спустя полчаса тело стало подстраиваться под движения лошади.
Я научился слегка привставать в стременах на неровностях дороги, позволяя седлу скользить под собой. Спина выпрямилась, плечи расслабились. Даже руки перестали болеть от постоянного напряжения.
Красавчик почувствовал моё расслабление и успокоился. Он почти дремал, лишь изредка приоткрывая один глаз, чтобы оценить окрестности, а затем снова погружался в полудрёму.
Ветер доносил запахи дальней дороги — пыль, разогретую солнцем траву, терпкий аромат сосновой смолы. Где-то в стороне слышалось журчание ручья, а высоко в небе кружили птицы, провожая наш отряд любопытными взглядами.
Постепенно я начал понимать, почему люди любят верховую езду. В этом размеренном покачивании, в мерном стуке копыт по утоптанной земле было что-то гипнотическое и успокаивающее. Мысли текли плавно, без привычной суеты и напряжения последних недель.
Я думал о том, что происходило в последние дни. Победа над Ефимом, разоблачение его тайн, обретение новых союзников… Всё менялось с головокружительной скоростью.
Еще с месяц назад я был больным изгоем с рыдающей матерью и горой проблем. А теперь еду в Драконий Камень по личному приглашению барона, в сопровождении его лучших людей. В рюкзаке лежат реагенты и кошель с монетами, а в Потоковом ядре дремлют питомцы, которые могут стоить целое состояние.
Но главное — я понял, кто действительно стоит за смертью отца, и кто контролирует глубины опасной зоны. Друид Крови где-то там, в самых недоступных уголках леса, и объявил их своими владениями. А я хочу изучать Раскол, понимать его природу, исследовать то, что другие не хотят.
Рано или поздно наши пути пересекутся — это неизбежно. Но не сейчас. Сейчас я слишком слаб, и нет смысла себя обманывать — такое создание уничтожит меня за секунды. Но я не оставлю это так просто. Если хочу продолжать изучение леса, то должен быть готов встретиться с его угрозами. Вот о чём мы с бароном и поговорим — о силе, которая мне понадобится. Ведь если Ефим не врал, помимо питомцев Друид Крови обладал какой-то магией крови. А магия — это совершенно иной уровень.
Дорога поднималась всё выше в горы, петляя серпантином между скалистых уступов. Я чувствовал, как воздух истончается с каждой пройденной милей — в груди поселилось знакомое покалывание горной высоты, заставляющее дышать чаще и глубже. Серая под седлом тяжелее дышала, её бока мерно вздымались, но кобыла упорно шла вперёд, не сбавляя темпа.
Ветер стал резче, пробирая сквозь куртку. Красавчик глубже зарылся в торбу, оставив снаружи только нос.
Вокруг простирались голые скалистые склоны, поросшие низким, цепким кустарником. Ветер здесь был другой — резкий, со вкусом камня и холода, он пробирал сквозь куртку.
Солнце стояло уже высоко, когда Всеволод поднял руку, останавливая отряд у небольшого родника. Кристально чистая вода журчала среди замшелых камней, стекая тонкой струйкой с горного склона.
— Передышка, — объявил Мастер. — Лошадям нужно попить и отдохнуть перед последним подъёмом.
Я неловко слез с Серой, чувствуя, как ноги затекли от непривычного положения в седле. Мышцы внутренней стороны бёдер ныли от постоянного напряжения. Кобыла тут же потянулась к воде, жадно втягивая прохладную влагу.
Остальные тоже спешились. Барут потягивался, разминая спину, а Стёпка с явным облегчением потёр ягодицы.
— Видать, не я один страдаю, — усмехнулся, наблюдая за парнями.
— Ещё как, блин, — отозвался Стёпка. — У меня задница уже онемела. Как люди в пути недели проводят, ума не приложу.
Тимофей, который выглядел в седле так же естественно, как рыба в воде, указал на извилистую тропу впереди, уходящую к острому горному гребню.
— Осталось немного до перевала, — сказал он, прищурившись от солнца. — Там вид откроется.
— Какой вид? — поинтересовался я, следуя его взгляду.
Торговец повернулся ко мне с той особой улыбкой человека, который знает нечто удивительное:
— Есть вещи, которые слова не передают. Лучше один раз увидеть.
В его голосе звучала такая убеждённость, что я почувствовал, как внутри разгорается любопытство.
Что там, за этими скалами, что может так впечатлить человека?
Через полчаса неспешной езды дорога начала заметно подниматься в гору. Серая фыркнула, почувствовав крутизну подъёма, и я невольно крепче сжал поводья. Воздух стал прохладнее, и в нём появился новый запах — что-то свежее, горное.
— Уже скоро, — бросил через плечо Тимофей, заметив, как я озираюсь по сторонам.
Дорога петляла между валунов и корявых сосен, цеплявшихся корнями за каменистые склоны. Красавчик вдруг насторожился, втягивая носом незнакомые ароматы горного воздуха.