Никита подвёл ко мне пятнистую кобылу с добрыми глазами и покладистым нравом.
— Твоя спутница, — сказал он, протягивая поводья. — Кличка Серая.
Я взял поводья и неловко похлопал лошадь по шее. Серая фыркнула и повернула голову, словно оценивая нового седока.
— Честно говоря, — признался, понимая, что скрывать глупо, — почти не умею ездить верхом.
Стёпка удивлённо поднял брови:
— Чего? Странно… Помню, твой отец учил тебя ездить, когда мы были помладше.
Конечно помнит. Для настоящего Максима это было важным навыком, но мне, с опытом егеря, ездить на лошади особо не доводилось. В тайге передвигались в основном пешком или на снегоходах.
— После болезни как-то вот так вышло, — уклончиво ответил я. — Многое забылось.
Барут рассмеялся:
— Серьёзно? Парень, который ловит Королевских рысей, боится обычной лошади?
— Это разные навыки, — спокойно ответил я. — У тебя же тоже есть недостатки, Барут. Лучше не умничай, а помоги советом.
— Ладно, извини. Ничего сложного, — успокоил Барут, подойдя ближе. — Левой ногой в стремя, правую перебрасываешь. Поводья держи ровно, пятками не стучи по бокам, а то помчится.
Стёпка, наблюдавший за моими попытками освоить азы верховой езды, ухмыльнулся:
— А может, поедешь на своём тигре? Афина же огромная теперь.
Из Потокового ядра тут же прокатилась волна яростного негодования. Афина восприняла предложение как оскорбление — использовать её как вьючное животное.
— Вы сговорились что ли? — резко одёрнул я Стёпу. — Она гордый хищник, а не лошадь. И вообще, духовные звери для этого не предназначены. Радуйся, что не сказал это при Афине в её материальной форме.
Стёпка поднял руки в знак капитуляции:
— Ладно, ладно, извини. Просто подумал…
— В следующий раз подумай дважды, — отрезал я, всё ещё чувствуя недовольство кошки.
Всеволод, до этого молча наблюдавший за нашими сборами со спокойствием опытного воина, неспешно подошёл к моей лошади. Мастер внимательно осмотрел седло, проверил натяжение подпруг, потянул за стремена — движения точные, профессиональные.
— Кстати, — спросил я, наблюдая за его методичной работой, — где остальная часть вашего отряда? Когда вы приехали за мной, вас было больше. Человек восемь, если не ошибаюсь.
Всеволод замер, его руки на мгновение остановились на пряжке седла. Потом он медленно выпрямился.
— Останутся в деревне, — ответил он после небольшой паузы. — На всякий случай.
Его голос звучал ровно, но я уловил едва заметное напряжение и нахмурился, чувствуя, как в груди зарождается тревожное предчувствие.
«На всякий случай» — слишком расплывчатая формулировка. Особенно после всего, что рассказал мне Григор о «Семёрке Друидов» и их методах. Может, барон что-то узнал из допроса Ефима?
— Всякий случай — это что именно? — настойчиво уточнил я.
Всеволод повернулся ко мне, его лицо на мгновение стало каменным — классическая реакция человека, который получил строгий приказ молчать.
— Мало ли что может случиться в наше неспокойное время, — уклончиво ответил он.
Его быстрый, оценивающи взгляд скользнул по окрестностям.
К месту сбора подошли мать и Ирма. Прощание обещало быть коротким — обе женщины не из тех, кто устраивает сцены с рыданиями и причитаниями.