Альфа Огня лежал посередине двора. Режиссёр — на крыше. Стая — вокруг, в привычных позициях.
Все были на месте. Кроме Стёпы, который потащил Нойса в город Семи Хвостов по его же просьбе. К какому-то Варгу, который должен южанину.
Я начал рассказывать.
Лана слушала, не шевелясь. Когда я дошёл до момента, где тварь влетела в Нойса — она молча встала и зашла в дом.
Дверь хлопнула.
Через минуту она вернулась и села обратно, положив меч отца на колени. Пальцы привычно легли на рукоять.
Никто не задал вопросов.
Я продолжил.
Трансформация.
Как ломалось тело Нойса.
Раннер неподвижно слушал. Но когда я описывал когти Вендиго, его правая ладонь легла на голову Ники. Девочка не заметила. Раннер не убрал руку до конца рассказа.
— Тварь, которая была в теле Нойса, говорила его голосом. Знала человеческий язык.
— Она не знала, — сказал Тигр. — Она взяла его из памяти Нойса.
Григор молчал. Не сказал ни слова за весь рассказ, и лицо его не изменилось — та же хмурая маска, что и всегда. Но руки выдали. Великан снял топор с плеча, положил на колени и начал методично проверять заточку. Это был его способ думать и переваривать страх, не показывая его.
— Откуда тварь взялась? — спросил он наконец.
— Сайрак что-то делает, — ответил Тигр. — Но трещина расширяется.
— Подождите. — Раннер подался вперёд. Рука на голове Ники дрогнула. — Если тварь может влезть в любого человека — что мешает следующему Сухому влезть в кого-нибудь из нас во время Прилива?
— Этот был слабый. Едва держал форму. Если там будут такие же, мы прикроем вас.
— А их может не быть? — Ника втянула голову в плечи. Шовчик, чувствуя её тревогу, встал и ткнулся мордой в ладонь девочки.
— Да.
Руки Барута давно замерли. Он не смотрел на меня, когда я рассказывал.
Калитка со двора тяжело скрипнула, и внутрь ввалился Стёпа.
Парень добрался до лавки, рухнул на неё и вытянул ноги с таким выдохом, будто нёс на себе целый мир.
— Живой, — сказал он. — Нойс в порядке.
— Где он?
— О-о-о-о, я такого персонажа встретил, вы не поверите. Этот Варг… — Стёпа закрыл глаза, запрокинул голову и начал рассказ.
Каменные лестницы ночного города.
Нойс — девяносто килограммов мёртвого веса на плечах, перебитые ноги волочатся по ступеням, оставляя тёмные мазки на камне.
Мантикора — позади, тычется мордой в хозяина, скулит и мешает идти. Каждые десять шагов приходилось отпихивать полутонную зверюгу коленом.
На стенах коптят факелы, патрульные на мостах провожают взглядами — чужак тащит местного. Никто не подходит. Островитяне не лезут в чужие дела.